Отправлено: 25.12.07 15:22. Заголовок: Палитра приключений

Король Некросса
Глава 1. Полумертвый

Я уже слышал их шаги за дверью курятника, живой половиной своего тела чувствовал их приближение.
- Схватить вурдалака! Сжечь людоеда!
Я напрягся и зажмурился. Знал, что боль неизбежна, смирился с этим, даже ждал момента, когда будет выбита трухлявая дверь и на меня обрушится первый удар. Но обида! Вот с чем было невозможно совладать: ведь со времен Расплаты я не прикоснулся к человеку. Живая половина все еще просила еды - кусок сочной телятины, фруктов и вина, а мертвая не знала голода. Она была пуста. Все, чем приходилось питаться на протяжении стольких лет, были крысы, чей тухлый привкус вызывал тошноту и отвращение, или, в лучшем случае, бродячие собаки. Деликатесом считались цыплята - маленькие, нежные. И сейчас я прижимал к груди несколько пушистых комочков в надежде устроить пир, но полакомиться так и не удалось.
Они ворвались, повалили меня на земляной пол, вырвали из рук цыплят, били ногами, пронзали вилами...
- Убийца, кровосос! Нежить!
Я уже почти обессилел и не мог сопротивляться, когда они тащили меня к столбу. Я знал, что это за столб, знал, какая участь мне уготована. Я помнил огонь и имел все основания бояться его. Воспоминания о пожаре не оставляли меня все эти годы.
- Во имя Паледры! Во имя королевы Эмилии Найтхевен и Великого Аркена - умри, чудовище! Сгори!
Эти выкрики приводили меня в ужас.
- Я же невиновен...- еле слышно сопротивлялся я, - я только хотел убить пару цыплят...
-Ты сожрал моего сына! - взвыла из толпы толстая крестьянка, и в меня полетел увесистый булыжник, - его нашли в болоте, выпотрошенным!
- Я тут не при чем...- одними губами проговорил я, увидев, как у моих ног затрещало, заколыхалось алое марево. Меня охватило оцепенение.
Первая струйка едкого дыма обожгла живую ноздрю и внезапно отрезвила разум. Я должен нарушить обет. Я должен выбраться. Я не могу умереть снова...
Я почти забыл магические знания, которые передал мне учитель Калибарр. Медленно и осторожно, выговаривая каждое слово по слогам, я произнес древнее заклинание, ни разу не запнувшись, будто прошли не годы, а пара часов.
С востока потянуло затхлым и неживым. Ветер Смерти постепенно превращался в ураган: задувал мой погребальный костер, срывал листья с деревьев, швырял их в лица ошеломленных крестьян и солдат - моих палачей.
Я освободил из пут мертвую руку, воздел ее над головой и призвал кровавый дождь.
-Во имя памяти об Эрафии! - торжествующе провозгласил я над окровавленной толпой, - да заплатит каждый, кто осудит невиновного!
Теперь надо бежать, пока они не опомнились.
Я бежал. Не разбирая дороги. На запах, а точнее на смрад, знакомый с детства. Кладбище!
Я не любил обитель нежити, но привык к ней, как к родному дому. Когда я был ребенком, я несколько месяцев провел в склепе, где меня держал вампир Лансен, желающий питаться молодой кровью. Что-то было во мне особенное, ибо Лансен никак не хотел отпускать меня. Даже когда Учитель пришел к нему и предложил взамен десять детей, Лансен захлопнул перед ним дверь склепа. Оба они - и Учитель, и вампир - принадлежали к существовавшему тогда в Эрафии ордену Некромантов, поэтому бороться между собой им не позволял закон. Однако, учитель Калибарр оказался хитрее: он натравил на Лансена знакомых монахов-фанатиков из ордена Света. Таков был конец Лансена и моего заточения.
А позже грянула Расплата и Эрафия была выжжена до тла. Я хотел найти Учителя, знал, что он укроется в тайной библиотеке ордена, спасая свои бесценные книги, но когда я пришел туда, было уже слишклм поздно: весь Университет, включая библиотеку, был охвачен пламенем. Я стоял в огне, не замечая боли, лишь бесстрастно наблюдая, как языки пламени лижут мою плоть. Я знал, что даже если не погибну на этой войне, смысла жить все равно уже не будет. Гибель Эрафии означала гибель всего, что мне дорого.
И я умер. Но только наполовину. Едва очнувшись после пожара, вдохнув пропахший дымом и смертью воздух, я заметил, что ровно половина моего тела была... мертвой! Это не расстроило меня (после такой катастрофы расстраиваться по таким пустякам было бы глупо), а скорее удивило. Что ж, теперь я стал некромантом в полном смысле! Теперь я Гаулдот Полумертвый!
Но радость прошла, когда я начал бродить по руинам Эрафии. Те, кто выжил после Расплаты, прятались в лесах и ущельях, сбивались в стаи и банды, боялись всех и вся. Я был один. Я скитался по пустынным холмам, спал в разрытых могилах, питался падалью, злобился на мир, безутешно скорбил по Учителю. Я дал себе клятву никогда больше не пользоваться магией, выживать только при помощи великой силы Знания.
Так шли годы одиночества. На месте незабвенной Эрафии выросла блистательная Паледра, правителем которой стал Лорд Лисандер, сын эрафийского короля Грифоново Сердце. Говорили, что его жена, королева Эмилия Найтхевен, была ослепительно хороша, и в ее честь благородный лорд построил сильнейший в Паледре город-государство Великий Аркен. Стаи и банды, прятавшиеся в лесах, провозгласили себя друидами и заново основали орден Природы, те, кто жили в ущельях снова, как в былые времена, стали Варварами, выходцы из эрафийского Инферно образовали орден Хаоса. Сам лорд Лисандер возглавлял орден Порядка и благоволил Магам. И только я, Некромант, был один, заброшен и забыт.
Серебряная луна целовала гранитные плиты. Я читал надписи на могилах и думал. Момент наступил. Наверное, все эти годы я жил ради одной сегодняшней ночи. Пора! Пора возрождать отвергнутый орден, поднимать нежить, передавать другим древнюю мудрость и магию, которой владею я один! Живой половиной лица я прикоснулся к холодному граниту и закрыл глаза. Может быть, это как раз самый подходящий момент, чтобы осуществить свою самую дерзкую, самую сокровенную детскую мечту - построить на голой равнине величайшее на все времена мирное богатое королевство Некросс... Я наклонился низко-низко к одному из могильных и шепнул туда, в смрадную мрачную глубину: "Arair!"
Я помнил это древнее магическое слово, означающее "пробудись". Это слово таило в себе силы, в которые прежде было трудно поверить. С замиранием сердца и небывалым волнением я смотрел, как неспешно и в то же время нетерпеливо зашевелился могильный холмик. Я ощущал приближение новой жизни, конца одиночества и безмолвия, и моя живая половина трепетала от давно забытого чузабытого чувства - радости!


Глава 2. Беспокойство в Великом Аркене

Каждый раз, поднимаясь в час рассвета из-за гор, солнце подрумянивало белоснежные стены прекраснейшего из всех городов Паледры - Великого Аркена. Небесная Обитель - а именно так жители Паледры именовали этот город - была построена у подножья высоких гор, заснеженные вершины которых, казалось, прорывали облака. Воздух в Великом Аркене был всегда свежим и звеняще холодным, леса вокруг чудо-города простирались далеко на юг и были населены необыкновенной живностью, охотиться на которую было строжайше запрещено. Будучи Лордом Порядка, Лисандер устанавливал в городе жесткие, но справедливые правила; а Эмилия Найтхевен, покровительница ордена Жизни, запретила использовать в Небесной Обители смертную казнь, равно как и все возможные виды телесных наказаний. В столице Паледры царили покой и процветание. Здесь не было места для ленивых, их, вместе с нищими и больными, в назидание другим отправляли доживать свою жизнь на Остров Костра. Это была идея самой Королевы, ибо она желала, чтобы город населяли только здоровые, умные, трудолюбивые и предприимчивые люди. А если кто-то не мог заработать денег и разорялся, или ненароком смертельно заболевал, то для этого случая Эмилия построила на Острове Костра дом заботы - замечательный уютный уголок, расположенный в живописном месте посреди океана.
В Великом Аркене вставали рано. В рассветный час с Башни Магов раздавалось пение трубы - значит время сна закончено и пора приниматься за работу. Не работал в Небесной Обители тот, кто воевал. В остальном же, независимо от пола, возраста и способностей, занятие находилось каждому. Естественно, что первостепенным для Паледры являлось производство оружия и военной техники, ибо воинственный лорд Лисандер всегда ожидал нападения и даже в мирное время целыми днями был занят тренировкой своей бесчисленной армии. Так что большинство жителей Паледры зарабатывали на жизнь на заводе Механических Драконов, производя мощные и безотказные боевые машины, или на Фабрике Големов, конструируя из драгоценных камней и металлов сильных бойцов, не знающих ни боли, ни страха. Другие посвящали себя волшебству, изучая древние книги в Институтах Магии, воспитывая молодых джиннов в Алтарях Желаний и тренируя могучих титанов в Облачных Замках. Занимались также и искусством: ваяли статуи для королевского дворца, писали стихи и картины, сочиняли чудесную музыку.
Невзирая на возложенную на нее колоссальную ответственность, Эмилия Найтхевен считала себя безнадежно счастливой женщиной. Любимый и любящий супруг, хоть он и нечасто бывал рядом, вдохновлял, защищал и оберегал ее, и все, что она делала в Великом Аркене, она посвящала Лисандеру.
Сегодня, лишь за горами забрезжил сиреневато-розовый, еще сонный в такой час рассветный лучик солнца, благородный правитель и военначальник Паледры оседлал свего скакуна и отправился тренировать новую роту солдат. Лисандер возлагал на эту роту особые надежды, так как она была подарена ему эльфийским правителем, а Эльфийское Государство, как известно, умеет готовить воинов.
"Он, как всегда, будет отсутствовать недели две. А может быть и три", - размышляла Эмилия перед зеркалом, выбирая себе туалет, - "Что назначено на сегодня? Ах да, встреча со старейшинами, как я могла забыть? Значит нужно одеть что-нибудь потемнее и не забыть накинуть мантию, а не то они решат, будто я не уважаю их магические порядки. Что еще? Ожидается солидный посол-варвар. Нужно надеть платье цвета верблюжьей шерсти - это привычно грубому варварскому глазу. А на торжественный полуденный променад я надену платье, украшенное лепестками роз, и, проезжая мимо, буду одаривать ими прохожих... У нас же нет нищих, которым нужно кидать жалкое подаяние".
По обыкновению решительная, но мягкая, Эмилия Найтхевен, воплощение красоты и гармонии, вплыла в залу, где совет старейшин уже благоговейно ожидал ее аудиенции. Королева поприветствовала мудрейших Паледры и неспешно опустилась в алмазный трон.
- Слушаю вас, мои мудрецы!
Она говорила тихо, но в той звенящей тишине, какая стояла в Зале Советов, каждое слово отразилось эхом в бело-серых мраморных стенах и головокружительно высоких сводах.
- Прекрасная королева, - заговорил Делнар, верховный Архмаг Великого Аркена, - этой ночью в окно Башни Магов влетел ворон. Я как раз был занят изучением книги Хаоса... Что-то я в посленднее время увлекся темной магией, решил выучить кое-какие заклинания...
- Не отвлекайся! - мягко, но настойчиво перебила Архмага Эмилия. Она замечала странности за Делнаром: сперва он говорил солидно, не торопясь, с присущей ему ноткой мудрости и превосходства, но в следующий же момент вдруг начинал лепетать несусветицу. М-да, он сильно постарел, думала Эмилия, но освободить его от должности Архмага - это все равно, что его убить.
- Ты говорил о вороне.
- О, прошу прощения, моя королева! Конечно, о вороне! - в его голосе снова зазвучало превосходство, - Ворон явился ко мне, черный, как смоль, и с глазами... О, я не забуду эти глаза! Рубины!
- Ворон с красными глазами? - Эмилия не понимала, что здесь удивительного. По лесам Паледры мирно бродили единороги, в горах вили гнезда грифоны, в пещерах обитали белоснежные тигры, а тут, видите ли, всего лишь ворон с красными глазами! Что-то старенький Делнар и впрямь начал заговариваться.
- Не просто красные глаза, прекраснейшая королева, - ответил Архмаг, - глаза его были сделаны из настоящих рубинов! Я видел, как переливались их грани, какой неземной свет они излучали!
- Это интересно, Делнар, - благосклонно произнесла Эмилия Найтхевен, - и что же ворон?
- В клюве он держал свиток. Вот он.
Делнар протянул королеве свернутый трубочкой лист пожелтевшей бумаги. Эмилия развернула его и нахмурилась.
- Это вроде бы на эльфийском, но почему-то я ничего не понимаю.
В Паледре все грамоты и законы издавались и провозглашались на эльфийском языке. Любой образованный гражданин был обязан выучить этот язык, поэтому королева Эмилия была немало раздосадована, не поняв из начертанного ни слова.
- Это древнеэльфийский, моя королева, - пояснил Фафнер, боевой маг, - на нем говорили еще в Эрафии, задолго до Расплаты.
- Вот оно как, - хмыкнула Эмилия и убрала прядку каштановых волоа со лба, - и что же здесь написано?
- Здесь говорится, что в великий город надвигается смерть.
Эмилия взглянула на Фафнера без тени беспокойства и страха. Маги переглянулись: такая сильная женщина - упоминание о смерти ей нипочем. В зале воцарилось тягостное безмолвие. Наконец, королева вздохнула и заговорила:
- Почему вы замолкли, старейшины? Ожидаете, когда ваша королева затрепещит от ужаса или, того хуже, лишится чувств? Не бывать этому! От кого послание?
- Трудно скакзать, - откликнулся Делнар, - пока трудно. На самом деле, отыскать автора возможно: не так много людей в Паледре владеют древнеэльфийским наречием.
- Куда делся ворон после того, как передал тебе свиток?
- Вылетел прочь. Я пытался установить с ним телепатическую связь, но все бесполезно. Мы его упустили.
- Какой прок от вашей магии... - еле слышно пробурчала Эмилия, а вслух сказала: до заката дня автор послания должен быть отыскан. Совет считаю закрытым. Расходитесь!
Когда маги степенно покинули Зал Советов, Эмилия еще долго задумчиво и неподвижно сидела в алмазном троне. Смерть? Смерть всему Аркену? Что же это: война, голод, эпидемия? Или... еще одна Расплата? От предков к потомкам из уст в уста передавалась история, полная крови, боли и ужаса, называемая Расплатой. Эрафия была могучим, но чересчур воинственным государством. Эрафийские военачальники не могли и недели прожить без войны, и даже когда на них никто не нападал, сами рвались в завоевательные походы. За отношение к войне, как к развлечению, Высшие Силы покарали Эрафию Расплатой. Полчища неописуемых монстров и гигантских хищных птиц неизвестного происхождения ровняли с землей все, что встречали на своем пути, жгли и засыпали песком и землей целые города и крепости. Но все бы ничего, если бы к этому бедствию не присоединялись страшнейшие болезни, с бешеной скоростью пожиравшие жителей славной Эрафии. Вот так, пока не вымерли все, или почти все, бушевала смертельная Расплата - смерть, от которой трепетали даже сами некроманты.
Когда пожаловал варварский посол, Эмилия еще не успела переодеться в платье цвета верблюжьей шерсти, а так и сидела в темно-синем наряде и серебристой мантии. Звали его Орех. Вышагивая по мраморному залу, он громыхал своим недюжим снаряжением, голову держал высоко и гордо. Слегка поклонившись королеве, произнес:
- Приветствую владычицу прекраснейшего из городов!
- Да... - рассеянно отозвалась с алмазного трона Эмилия Найтхевен, - прошу простить меня, генерал... Я что-то не в духе... и не смогла как следует организовать для вас прием. Но, даю слово, вы не пожалеете о своем приезде в Небесную Обитель.
- Неужели в Аркене случилась беда? - изумился Орех, - если так, то варварская раса окажет вам поддержку и содействие. Вы же знаете, с каким уважением и почтением мы относимся к вам и лорду Лисандеру.
- Благодарю, генерал. Думаю, о делах мы поговорим позже. Сейчас вам необходимо отдохнуть с дороги, а после мы вместе совершим торжественный променад по центральным улицам столицы Паледры.
Торжественный променад являлся традиционным и обязательным для правящих особ действом, когда астрологи объявляли месяц Порядка. Это было красивое шествие вдоль центральных проспектов Великого Аркена. Королева Эмилия, лорд Лисандер, а также гости замка, если таковые были, степенно ехали в золотой повозке, украшенной россыпью сапфиров. Повозку тянул золотой дракон, состоящий при замке и специально обученный этому нехитрому ремеслу. Лорд редко присутсвовал на променадах, и Эмилии приходилось "отдуваться" за обоих. Поэтому сегодня она была так рада, что варварский генерал составит ей компанию. Дракон двигался, как всегда, неспешно, жители Аркена толпились по обе стороны проспекта и на разные голоса славили свою покровительницу.
- Ваш город будет жить вечно, - восхищенно заметил варвар, глядя на толпу обожателей, - народная любовь не даст ему умереть.
- Как бы я хотела, чтобы ваши речи оказались пророческими, - тихо отозвалась Эмилия.

Вечером Архмаг Делнар явился к королеве с отчетом.
- Этого человека зовут Мерос, он отшельник. Он живет в лесу у подножья горы, в хижине из прутьев.
- Как вы узнали?
- Я снова видел ворона, моя королева. Он кружил над Башней Магов, будто ждал, когда я последую за ним. Он-то и привел нас к своему хозяину, Меросу. Я просил его прийти с нами в Великий Аркен, говорил, что его желает видеть сама Эмилия Найтхевен, но он наотрез отказался. Я подумывал о том, чтобы отвести Мероса к вам под арестом, но... ведь не получал от вас подобных приказаний...
- Он что-нибудь передал тебе?
- Да... - Делнар поник головой, будто не решался что-то произнести.
- Что же?! - повыстла голос Эмилия.
- Э-э... я, право, не знаю... Может стоит дождаться лорда Лисандера...
- Говори! - закричала Эмилия, и ее голос оцарапал гладкие мраморные стены, - это мой город! Лисандер воздвиг его в мою честь, мне и беречь его от бед. Не мямли, Делнар! Если ты и дальше будешь столь бесполезным, место Архмага достанется кому-нибудь более решительному. Говори!
- Мерос саказал: Смерть неизбежна. Она близка. Так близка, что скоро ее смрад обожжет наши ноздри. Но ее не нужно бояться. Ее нужно впустить... Вот... вот, что сказал Мерос. Может, он полоумный?
- Не бояться? - эхом повторила королева, будто не слышав последнего замечания мудреца, - впустить?...
Она немного помолчала, нахмурилась так, что на ее прекрасном лбу появилась морщинка, а потом тихо, но очень твердо произнесла:
- Я думаю, будет война. Мы должны готовиться, Делнар. Послать за Лисандером.
Глава 3. Через горы, через лес

Мерзкие и зловонные, они сидели в сторонке, кучковались, переговаривались о чем-то, издавая препротивное хлюпанье своими разлагающимися глотками. Ни один не решался подойти ко мне, видели, насколько мы различаемся, и насколько они мне отвратительны. Я сидел в одиночестве. Я так привык к нему, что даже в толпе чувствовал себя одиноким. Что уж и говорить о толпе этих гниющих тварей. М-да, зомби не могут составить костяк моей армии. Во-первых, они чересчур тупы. Но это, в принципе, и не беда - главное, они умеют выполнять приказы. Основная неприятность в том, что они жутко медлительны. Одни хромают, другие разваливаются прямо на ходу... В общем, если избегать излишнего натурализма, можно просто назвать их пушечным мясом. Их не жалко. Мне нужна настоящая армия: умные генералы, аналитики и стратеги, мощные бойцы, такие, как, например, вампиры или драконы... Но где их взять? А еще... Еще мне нужны толковые сторители, ибо уже в скором будущем я собираюсь начать осуществление своей мечты, постройку Некросса. Осталось только выбрать место и утвердиться на нем.
Именно поэтому завтра на рассвете я подниму всю эту вонючую рухлядь и поведу за собой исследовать территорию Паледры. О, нет, я не хочу отбирать у кого-то принадлежащие ему земли. Я просто хочу занять свободный участок, заброшенное поле, болото, опушку леса. Главное - начать, а дальше все разрастется естественным путем, по законам природы.
Едва забрезжил свет, мы двинулись в путь. Точнее, не "мы", а я и зловонная бестолковая толпа. Именно в такие моменты я начинал задумываться о прелестях ордена Смерти. Есть ли в нем вообще какие-либо прелести, если Дети Ночи на самом деле так бесславны и непривлекательны? Но я быстро отгонял от себя дурные мысли и продолжал путь.
Когда закончился унылый пустырь, пейзаж, как по волшебству сменился на изумрудно-зеленую чащу леса. Интуиция подсказывала мне, что это эльфийские владения, и что грубо вламываться сюда с моим стадом живых мертвецов кощунственно. Но мне необходимо было разведать, как обстоят дела в эльфийском государстве, а также узнать, нет ли поблизости бесхозных просторов, и вообще, далеко ли до Великого Аркена. Зачем мне знать, где Небесная Обитель? Все просто: без разрешения королевы Эмилии Найтхевен любые мои постройки будут низложены и сожжены в течение суток.
Сперва в лесу не было ни души. Живая половина моего лица ощущала легкий холодок ароматного эльфийского ветра, а сердце даже... сжалось от какого-то щемящего чувства. Но лишь на мгновение. После я устыдился наплыва эмоции, смущенно прочистил горло, как будто кто-то еще мог меня видеть, и широкими шагами двинулся дальше. Все-таки я так давно не слышал пения птиц. Только жутковатое карканье кладбищенских ворон. Под ногами приятно шевелилась мягкая, просто невероятно зеленая молодая травка. Это вам все-таки не острые камни мертвых и холодных пустырей, на которых даже сорняки не желают расти...
- Стой! Кто идет?
Писклявый голос раздался за моей спиной так громко и неожиданно, перепутал и разом разбил на кусочки все мои мысли и даже заставил меня вздрогнуть.
- Повернись!
- Куда? - недоуменно спросил я. На самом деле я и так вертелся во все стороны в поисках говорящего.
- В сторону дуба. На восток.
Я повернулся, но все-равно ничего не увидел, кроме толстенного раскидистого дерева, сплошь усыпанного желудями. Высоко в необъятном стволе зияло черное дупло. Теперь я понял, откуда говорили.
- У-у-у! - как-то разочарованно раздалось из дупла, - ну и физиономия! Нет, конечно на левую половину еще можно смотреть, но правая - просто кошмар!
Писклявый голосок начинал меня раздражать своей дерзостью. Я сверкнул глазами внутрь дупла и произнес:
- Интересно было бы и на вас, уважаемый, взглянуть. Вы-то уж, наверное, писанный красавец.
- Не красавец, - ответили из дупла, и внутри что-то зашевелилось, - а красавица.
Из дупла легонько выпрыгнуло очаровательное крохотное существо. Оно замахало прозрачными лиловыми крылышками и повисло в воздухе. Фея! Значит, не все они погибли при Распате! Я подставил ладонь, чтобы она могла туда приземлиться и поговорить со мной, но на это крошка скривила милую мордашку.
- Я не могу прикасаться к нежити.
- А я... только наполовину... - глупо оправдался я.
- Так это ты? - феины глазки сделались такими большими, что я внезапно увидел в них свое отражение.
- Что, я?
- Ты - Полумертвый?
- Ну вроде как... А что?
В присутствии этого маленького юркого существа я чувствовал себя слоном в посудной лавке. Оправдывался, как дурак, отвечал на глупые вопросы, сносил нелепые оскорбления. Наверное, так на меня действовала магия эльфийского леса.
- О тебе ходят слухи. Точнее, ходили, сейчас перестали, - сказала фея, - говорили, что ты горел в огне во время Расплаты, но чудом выжил...
Она поежилась и наморщила крохотный носик.
- И, мол, теперь ты разгуливаешь по деревням и заживо пожираешь крестьянских детей. Бррр!
Ну и насочиняют же легенд!
- И что, - спросил я у феи, - меня все боятся?
Малышка пожала плечами.
- Ну, боятся - не боятся, а если бы на моем месте был какой-нибудь стрелок, тебе бы явно не поздоровилось, господин Полутруп.
Если в эльфийском государстве так шутят, подумал я, мне их юмор не слишком понятен.
- А почему же ты не подняла шум, когда узнала меня?
- Лично мне ты страшным не показался, - сказала кроха и добавила, - разве что с виду. Что ты здесь забыл?
- Вообще-то это не твое дело, - огрызнулся было я, но потом отчего-то смутился и продолжил, - но... если тебе так интересно... Хочу встретиться с вашим правителем.
Фея звонко рассмеялась - зазвенела сотня крошечных колокольчиков.
- Ни Гатран, ни Дженова не станут разговаривать с убийцей! Даже не думай об этом! Мы хотим мира и гармонии, смерть нам ни к чему. Лучше уходи из эльфийских лесов, Полутруп. И не возвращайся, если не хочешь открытой вражды.
Я решил, что споры или насилие здесь равно неуместны. Даже если я уйду сейчас, встреча с эльфийским королем будет неизбежной.
Я медленно повернулся и зашагал прочь, но, пройдя несколько шагов, глянул через плечо: фея все еще висела в воздухе, тихонько шурша лиловыми крылышками.
- Что-то забыл? - насмешливо спросила она, ощущая свою явную победу.
- Да, - ответил я, - меня зовут Гаулдот Полумертвый. Запомни это хорошенько и больше не ошибайся.
Покинув эльфийские владения, я снова ощутил прилив былых чувств - отвращения ко всему и озлобленности. Что же со мной произошло там, под сенью вековых деревьев? Должно быть, во мне недостаточно магического противостояния. Какой позор: Гаулдот Полумертвый, член некогда почитаемого и могучего Ордена Смерти пасует перед феей! Как хорошо, что меня не видела моя гниющая армия, а то, наверное, даже эти унылые кости развеселились бы. Первый и последний раз, твердо сказал я себе, больше никогда не пойду на поводу у эмоций! Теперь надо подумать о дальнейших планах. Друиды дали мне от ворот поворот, что, впрочем, не слишком удивительно. То же самое меня ожидает и в Грифоновой Крепости, средоточии сил Порядка, и, разумеется, в самом Великом Аркене.
Значит необходимо найти на светлой земле славной Паледры хоть один темный уголок, где, может быть, обитают мои единомышленники, собрать мощное ополчение и предложить Эмилии Найтхевен и Лисандеру альтернативу: либо они разрешают мне строительство Некросса мирным путем, либо... ну, о том, как будет гореть Великий Аркен мне пока даже думать не хотелось. Может, я за годы скитания и одиночества превратился из воина в философа, но почему-то кровопролитие и боль перестали меня привлекать. Мне хотелось переговоров. Просто сесть с Эмилией, Лисандером (и какими-нибудь их советниками-мудрецами, или кто у них там) за круглый стол, все обсудить, прийти к мирному решению и получить свой кусочек земли и добро на строительство. Честное слово, я не хотел воевать. Но что, если вдруг Лисандер сам выйдет на тропу войны? На этот случай мне и была необходима хорошая армия.
Поэтому теперь мой путь лежал на запад. Если память не изменяет мне, где-то там, в Ледяных Горах еще должны жить последние приверженцы моего Ордена.
Ледяными эти горы назывались неспроста. Холод в тех местах поражал воображение своей суровостью и беспощадностью. Мы шли по скользким откосам, где я потерял добрых полдюжины своих горе-гвардейцев, утопали в снегу, противостояли ледяному северному ветру. Лишь на третий день пути я заметил вдалеке, где-то над заснеженными вершинами легкий сизый дымок. Поселение! Дымок, как оказалось, шел из таверны. Оставив свою армию мерзнуть за дверями, я вошел в крохотное помещение, освещенное одним-единственным факелом, прикрепленном на стене. Живую половину лица мгновенно обдало жаром из печи, где весело и уютно потрескивали дровишки. У стойки дремал кабатчик - огромный буйвол с кручеными желтыми рогами. На массивном торсе чудно и как-то сиротливо пристроился темно-зеленый передник. Я оглядел малюсенький зал. Там было всего два столика. За первым, что был ближе ко мне и лучше освещен, сидел в стельку пьяный демон. Его жгуче-алую блестящую кожу покрывал черный плащ, который скособочился на сторону и висел на его левом плече. Выглядел демон совсем не пугающе, как могло бы показаться, а, напротив, как-то жалко и комично. Его желтые глаза с продолговатыми, как у кошки, зрачками, смотрели затуманенно; он что-то бормотал на непонятном мне наречии и при этом обильно жестикулировал, размахивая тощими руками с длинными черными когтями. Его собеседником был не менее пьяный Рыцарь Смерти. Его землисто-серое лицо показалось мне смутно знакомым: должно быть еще до Расплаты я встречал его на заседаниях Ордена. Сейчас же бравый вояка совсем опустился: пил из деревянной кружки какую-то зеленую жижу, постоянно проливая на свои заржавелые латы. Должно быть, он уже давно заложил кабатчику свой меч и книгу заклинаний. Уже во второй раз за последнее время мне становилось стыдно за орден Смерти.
Я подошел ко второму столу, и вдруг будто какая-то магическая сила засатвила меня опуститься на лавку. Напротив меня сидела... самая прекрасная женщина из всех, кого я встречал за свою непомерно долгую жизнь. Ее прямые черные, как воронье крыло, волосы спокойно и властно лежали на плечах, покрытых черной бархатной мантией. Темные бездонные глаза неторопливо и настойчиво изучали меня, а бледные тонкие губы подрагивали в легкой насмешке. Как хороша она была, как необыкновенно притягательна. Я смотрел бы на нее вечность и даже не произнес бы ни слова, но вдруг она сама заговорила.
- Ты долго шел, Гаулдот, - сказала она. Ее голос оказался низким, но мягким, будто бархат ее мантии.
- Ты знаешь меня? - спросил я.
Она не ответила, зачем-то сменила тему.
- Твоя рухлядь ни на что не годна. Если ты хочешь взять Великий Аркен силой, тебе нужна обученная армия.
- А если я не хочу войны?
- Тогда тебе нужна я, - она протянула мне худенькую бледную ручку, и меня буквально ослепило сияние ее перстней. - Меня зовут Ламентия. Я Оракул Смерти. Будущая королева Некросса.
"Нескромно", подумал я, а лишь через мгновение осознал смысл ее слов! Значит Некросс все же будет существовать, нужно только выбрать правильный путь - войну или мир.
Моя живая половина вдруг затребовала еды. Я извинился и пошел будить буйвола-кабатчика. Очень уж хотелось кусочка жареного мяса и вина. Настроение заметно поднялось. Возвращаясь ...

 Отправлено: 25.12.07 15:22. Заголовок: Палитра приключений

... за стол, я взглянул на Ламентию. Она будет моей королевой!
- Садись, Гаулдот, - тихо сказала она, - разговор будет долгим.


Глава 4. Впустите Неизбежное!

В мраморном зале, наполненном янтарным солнечным светом, в одиночестве за круглым столом из хрусталя сидел молодой красивый мужчина. Посреди высокого смуглого лба заложилась глубокая беспокойная складка, черные глаза неподвижно глядели из-под ресниц. Лорд Лисандер думал. Если он потеряет Великий Аркен, он потеряет всю Паледру. Но это еще полбеды. Если он потеряет Эмилию, тогда он потеряет все в своей жизни. Стены Небесной Обители неустанно охранялись сотнями солдат. Каждый прибывший в город был обязан назваться, обезоружиться, сдать все предметы, имеющие отношение к магии и колдовству, и только тогда проезжать в главные ворота Великого Аркена. Но Лисандер все равно считал это недостаточным. Каждый день он все усиливал охрану, пускал разведчиков на десятки километров вокруг города посмотреть, не приближается ли кто подозрительный. Ничего не происходило, и это еще больше озадачивало, если не сказать пугало, Лисандера. Полоумный сказал, что смерть так близко, что можно ощутить ее смрад, но пока в великом городе еще никто не умер и даже не заболел. Болезнь! Вот, что мучило лорда. Что, если он, оберегая город от войны, нечаянно впустит сюда ужасную лихорадку? Ведь охрана не проверяет здоровье прибывающих. Лекари! Правильно, нужно разбить у ворот Аркена лагерь и поселить в нем лекарей! Пусть осматривают прибывающих.
Лисандер со злостью ударил кулаком по хрустальному столу. Стол жалобно зазвенел, но выстоял. Все бесполезно! Поставь у ворот хоть миллионное конное войско и целый лазарет, от Нее не уйдешь. Об этом лорду вчера сказал Архмаг Делнар. Лисандер понимал правоту слов мудреца, но соглашаться отказывался. Смерти больше нет! Мы победили ее во время Расплаты, она стала просто подручным инструментом, средством поддержания баланса населения... Она больше не Смерть, не могучая великая сила, она теперь полностью подчинена нам... Глупый, глупый Лисандер! Лорд снова стукнул по столу, и на сей раз столешница дала трещину. Сколько можно верить в эту чушь и заставлять верить в нее Эмилию? Ты и сам когда-нибудь упадешь в траву с топором берсеркера в самом сердце, и она смежит веки, утонув в шелке подушек. И ничего ты с этим не поделаешь... Так говорил разум, но сердце твердило обратное: раз мы держали смерть на привязи в течение стольких лет, значит, не впустим чудовище и сейчас!
К полудню прибыла почта. Ее приносили весельчаки леприконы, которых в город впускали без проверки. Два свитка: один белый с зеленым тиснением, другой землисто-серый, перевязанный черной тесьмой. Несомненно, что первое послание прибыло из эльфийских лесов, но откуда второе? Глупый Лисандер, ты даже не задержал леприкона, не выведал, кто передал ему свиток! Так-то ты охраняешь великий город! На шелковистой белой бумаге с изумрудно-зеленой печатью были начертаны эльфийские знаки. Говорилось следующее:

"Великий воин и мудрый правитель!
Дабы уберечь Паледру от нежданной беды, смею предупредить: в наши леса ступила нога некроманта. Впервые после Расплаты восточный ветер дунул смрадом в сторону эльфийских владений. Служитель Смерти пробыл у нас совсем недолго, после чего отправился на поиски Великого Аркена. Остерегайся! Его имя Гаулдот Полумертвый.
Вечно преданные Тебе правитель Гатран и королева Дженова."

Ниже росчерк, начертанный рогом волшебного единорога, что свидетельствовало о подлинности письма и истинности его содержания.
Лисандер вздохнул, хотел было перечитать и обдумать эльфийское послание, но передумал: мрачный свиток обжигал руки, не давал покоя. Слова на нем были выжжены огнем, а подпись поставлена... кровью! Лорд содрогнулся и чуть было не выронил бумагу. Письмо было кратким:

"Великий Лорд!
На третий день месяца Белого Тигра, едва тьма накроет город, я буду стоять у твоих ворот. С войной или миром - решать тебе. Впусти неизбежное!
Гаулдот Полумертвый."

Лисандер вскочил. Удвоить, нет, утроить охрану! Установить баллисты! И быстро, быстро к астрологам! Знать бы, когда объявят месяц Белого Тигра!

Ламентия присмотрела чудное место. Километры и километры черной непаханой земли. Километры вправо, километры влево, дальше заброшенные шахты, которые вполне можно восстановить, а за шахтами река! Вот ландшафт будущего Некросса. Всех, кто влачит жалкое существование в районе Ледяных гор, мы переселим сюда, вернем Ордену былую славу!
Настроение у меня было самое что ни на есть. Ламентия оказалась очень энергичной и подвижной, а еще она умела... летать! Часами могла висеть надо мной в воздухе, рассказывая о планах на строительство.
- Думаю, Городской Совет мы поместим подальше от ворот, равно как и Холл Мертвых, - говорила она, - видишь ли, в случае нападения ратуша и святилище должны быть наиболее защищены.
Она разговаривала со мной, как с мальчишкой, на пальцах объясняя простейшие вещи. Это умиляло меня и даже иногда вызывало подобие улыбки. Но самым очаровательным в ней оказалось ее безграничное воображение: на пустом месте она представляла и в мельчайших деталях описывала мне жизненный уклад Некросса. Здесь будут особняки для вампиров, здесь коптильни для демонов, здесь будет кладбище, а здесь пристанище проклятых душ... Я слушал ее с интересом и верил каждому ее слову, потому что знал: она не обманет.
А в это время с Ледяных гор потихоньку спускалась разная нежить. Оказалось, что не все губят свое время в таверне у буйвола, пропивая последнее оружие и доспехи. На поле, которому вскоре суждено было стать королевством Некросс, приезжали на чугунных конях рыцари смерти в латах из черного металла, слетались стаи летучих мышей-вампиров, за ними тащились зомби - мой первый смехотворный опыт по подбору армии. Однако, если имя этой рухляди легион, то и от них может быть некая польза. Таково было наше войско. Но, прежде всего я рассматривал свой народ не как боевую силу, а как доказательство тому, что орден Смерти еще существует и имеет право быть признанным. Ламентия же настаивала на том, чтобы я тренировал их. Да я и сам ожидал худшего.
Вчера астрологи Паледры объявили месяц Белого Тигра, это означало, что завтра в полночь мы должны будем стоять перед воротами Небесной Обители. Я волновался. Я не знал, чего ожидать от Лисандера. Его армия так сильна, вооружена и обучена, что в одночасье не оставит от нас и следа. Вдруг лорд не пожелает избрать путь мира? Ну что ж... По крайней мере в таком случае мы погибнем за идею, во имя Ордена.
Ночь накануне выдалась славная: тихая и теплая. Я лежал на земле и смотрел на звезды. Как они далеки, как равнодушны. Они переливаются каким-то неживым блеском, красивым, но неживым. Я думал о том, какого богатства меня лишила Расплата. Одиночество, тем более то, что длится годами, - самая жестокая кара. Если бы я ненавидел кого-то больше жизни, скорее всего я не убил бы его, а обрек на вечную жизнь в одиночестве. Теперь же все было по другому. Теперь я был Королем. И пусть пока моим королевством был холодный пустырь, пусть моя королева была оракулом смерти, а подданные - вампирами и призраками. Самое главное, что теперь я занял свое место, я больше не был одинок. Даже если завтра воины Лисандера разорвут нас в клочья, умирая в последний раз, я вспомню, что был счастлив целую ночь.
Ламентия тихо подошла и присела рядом.
- Знаешь, - произнесла она своим мягким голосом, будто провела бархатом по самому сердцу, - я хочу, чтобы в городе был Университет.
Она пристально посмотрела на меня, уловила мое волнение.
- Вот увидишь. Уже послезавтра здесь будут лежать первые камни стены Некросса.

У ворот Великого Аркена нас встречало бесчисленное войско, могучее и блистательно красивое. Мы остановились в паре десятков метров и стали ждать. Ламентия восседала рядом со мной на черном скакуне. Ее бледное лицо было спокойным и торжественным, будто она присутствовала на вручении наград, где ей достанется самая почетная медаль. От сверкающего роскошными доспехами легиона отделился и выехал к нам всадник в алой мантии. Его лицо закрывал шлем, забрало было поднято и я встретил прямой и открытый взгляд черных глаз. Лисандер! Впервые в жизни меня обдало жаром, когда я увидел Ламентию. Это был второй. Он прирожденный воин, который не отступится ни перед чем, даже перед смертью. Мы стояли в невыносимой тишине, изучая друг друга.
Когда он отдаст приказ о нападении? Когда грянет первый выстрел баллисты? Вместо этого лорд заговорил. Его голос пронесся над нашими головами так неожиданно, что я почувствовал, как вздрогнула Ламентия на своем коне.
- Ты принес смерть? Хочешь войны? Хочешь разрушить гармонию?
- Напротив, восстановить ее, - ответил я, - я не хочу войны. Если ты согласен выслушать меня, я прикажу своему войску уйти. А ты отпустишь свое.
Лисандер еще недолго изучал меня из-под забрала, а после вдруг снял шлем. Да, он был красив, легенды не лгали.
- Кто эта женщина?
- Я оракул Смерти, - ответила Ламентия, - ты должен нас выслушать, великий воин, ибо если ты отвергнешь нас и нападешь, новой Расплаты не избежать!
- Будь по-твоему, оракул, - сказал лорд, - я впущу вас в город. Вас двоих. Ваше войско не должно приближаться к стенам Аркена ближе, чем на две сотни метров, а сами вы должны разоружиться.
Когда мы вошли, город спал, только ратуша сияла огнями. В мраморном зале советов за круглым хрустальным столом сидела неземной красоты белокурая женщина в одеянии из серебристой парчи. Это могла быть только королева Эмилия Найтхевен. По левую руку от нее сидел худощавый седой мужчина в длинном зеленом одеянии и зеленоглазая красавица с пышными кудрями цвета медной проволоки.
- Гатран и Дженова, - шепнула мне Ламентия, - эльфийские правители.
Место справа от Эмилии пустовало - оно было предназначено для Лисандера, а чуть поодаль сидел крепкий коренастый коротышка с огненной шевелюрой, малюсенькими глазками и курносым носом.
- Орех, - пояснила Ламентия, - варвар.
Рядом с варваром на стуле с высокой спинкой развалился жутковатого вида тип: крупный, плечистый, с испещренной каими-то символами лысой головой. Но самым примечательным в нем был... третий глаз, удобно разместившийся на лбу!
- Волшебник Мастеро, орден Хаоса, - прокомментировала моя всезнающая спутница.
Лисандер указал нам на два свободных места за столом, а сам сел подле Эмилии.
Все смотрели на нас с Ламентией так, будто мы были чем-то еще более невероятным, нежели тип с тремя глазами.
- Господа, - начал Лисандер, - мы собрались, чтобы обсудить что-то очень важное. Даже будучи правителем славной Паледры, я не могу взять на себя смелость решать что-то без вас, представителей различных стихий, орденов и маленьких государств.
Затем он обратил взгляд своих черных глаз на меня. Изучил, переключился на Ламентию.
- К вам, уважаемые, у меня всего один вопрос. Если вы несете не Смерть, то что?
Я раскрыл было рот, но моя королева ответила сама.
- Гармонию, - сказала она, - вы не можете отвергнуть то, что должно существовать. Вы уверены, что победили смерть, ведь так, лорд?
- Абсолютно верно, почтенный оракул, - ответил рыцарь, - мы посадили ее на цепь и контролируем ее каждый шаг.
- Ну что ж, - невозмутимо отозвалась Ламентия, - значит, вы считаете, что умрете только тогда, когда пожелаете.
- Только тогда, когда сам позволю Смерти приблизиться ко мне. Каждый из нас запер ее внутри себя и выпустит лишь тогда, когда поймет, что время пришло.
- Ваше время еще не пришло, лорд? - спросила моя спутница.
- Разумеется нет, оракул.
- А время королевы Эмилии? Оно тоже еще не настало?
Лисандер одарил красавицу-жену долгим любящим взглядом и покачал головой.
- Конечно, нет.
- Уверены? - зачем-то уточнила Ламентия.
- Уверен, черт возьми! - вскричал Лисандер и глаза его сверкнули гневным огнем, - я уверен во всем, что говорю и делаю!
Ламентия покровительственно улыбнулась лорду и медленно встала.
- Глупый, глупый Лисандер, - мягко произнесла она, - нельзя быть таким самоуверенным. Говоришь, ты посадил Смерть на цепь? Смотри внимательнее, и ты поймешь, что я и есть Смерть!
И тут она сделала такое, от чего даже по мертвой половине моего тела побежали мурашки. Легким незаметным движением она достала из широкого рукава своего платья крошечный бестяший нож и небрежным движением, как бы между прочим, метнула его перед собой. Ножик красиво и грациозно описал в воздухе круг и приземлился... в самое сердце Эмилии Найтхевен. Королева изумленно поглядела на изящную рукоятку, торчащую из ее груди, темно-багровое пятно, медленно расплывающееся вокруг, и рухнула со стула на мраморный пол. Ошеломленное молчание висело в воздухе долю секунды, но казалось, что прошла вечность.
Черные глаза Лисандера смотрели на лежащую у его ног королеву недоверчиво и как-то даже весело. Я даже начал думать, что он лишился рассудка. Вдруг губы лорда побледнели, и он медленно опустился на колени рядом с женой. Наверное, осознал, что она мертва. Друиды, варвар и волшебник хаоса будто приросли к своим местам и пассивно наблюдали за происходящим. Ламентия легко оторвалась от пола, повисла в воздухе и с торжеством смотрела на скорбящего лорда.
- Ну что, славный правитель Паледры? - произнесла она, - где же твоя хваленая цепь? Почему не уберег королеву от смерти?
Лорд поднял голову, по красивому лицу текли скупые слезы, а в глазах было столько боли, что даже у меня защемило сердце. Мне захотелось встать, махнуть на все рукой и послать к чертям в ад весь этот Некросс, лишь бы не видеть его горя, лишь бы уйти от сюда подальше. Наверное, Ламентия прочла мои мысли или уловила мое смятение. Она снова опустилась на пол, подошла к Лисандеру и положила бледную руку на его плечо. У него даже не было сил ей сопротивляться.
- Признай, что Смерть существует, что она свободна и имеет права на своих служителей и приверженцев, и я верну все вспять. Ты слышишь меня, лорд?
- Что я должен делать? - еле сышно спросил он.
- Дай разрешение на строительство обители смерти, королевства Некросс. Это будет мирный орден, пристанище философов и заблудших душ. Мы не будем воевать и насылать на Паледру бедствия, мы будем тихо жить своей жизнью.
- И тогда ты воскресишь Эмилию?
- Да. Но только если ты дашь нам спокойно уйти из Великого Аркена. Ты уже видел мою силу, лорд, и, надеюсь, примешь верное решение.
Лорд молчал, смотрел на Эмилию, потом на Ламентию, потом на меня и снова на Эмилию.
- Я признаю. Я согласен, - произнес он, вдруг поднялся с пола, расправил плечи и осмотрел всех присутствующих по очереди. В его глазах больше не было скорби, только достоинство и сила духа.
- Королевство Некросс - небольшое, подчиненное Паледре государство отныне имеет право на существование!
Даже в такие минуты этот легендарный рыцарь умел собраться с силами и не уронить свою честь.
- Благодарим, лорд, - сказала Ламентия, - теперь моя часть сделки.
Она наклонилась над Эмилией и вытащила нож из ее груди. Прекрасная королева открыла глаза и недоуменно огляделась вокруг. Наверное, не помнила, что с ней произошло, и теперь не могла понять, почему лежит на полу.
- Теперь идите, - сказал нам просиявший Лисандер, - никто не тронет вас. Завтра я пришлю архитекторов, посмотреть, как пойдет строительство Некросса.

Надо же, подумал я, когда мы покидали Небесную Обитель, теперь я - полноправный правитель Некросса, но сам-то я для этого ничего не сделал. Я всем обязан этой необыкновенной женщине и даже не знаю, как ее благодарить.
- Ты еще успеешь очень многое сделать, Гаулдот, - внезапно сказала Ламентия в ответ на мои мысли, - и ты уже сделал кое-что очень важное: появился в нужное время в нужном месте и избавил свое сердце от злобы и жажды мести. Ведь Смерть - это не порождение зла, это простое явление природы, закономерность. Так что, сегодняшний день прежде всего велик для тебя самого - ты возродил в своей душе гармонию. Поздравляю тебя, Король Некросса!
Она замолкла и поскакала вперед, а я смотрел ей в след и думал: все только начинается..

 Отправлено: 29.12.07 15:32. Заголовок: Утраченные записи Ше..

Утраченные записи Шерлока Холмса
"Дорогой Холмс!
Мне хотелось бы поделиться с вами информацией об одном деле, которое, вне всякого сомнения, не стоит и ломаного пенса. Любой начинающий детектив, прошедший школу нашего Скотланд-Ярда мог бы раскрыть его за пару часов, но... Но обладая правильной методикой.
Ваши же методы, дорогой Холмс, настолько оригинальны (чтобы не сказать больше), что мне было бы весьма приятно, если бы вы согласились вновь продемонстрировать их, раскрыв это весьма незначительное преступление.
Итак, не далее как вчера вечером, одна известная актриса (имя которой вам, наверняка, хорошо знакомо) была убита прямо на пороге театра Ридженси, где она была занята едва ли не в самом нашумевшем спектакле прошлого театрального сезона.
Как показал осмотр места происшествия, убийца поджидал ее достаточно долго у служебного выхода, однако ему удалось скрыться незамеченным. Труп был обнаружен только спустя полчаса после убийства подругами покойной.
Возможно, с моей стороны будет нелишним добавить, что Скотланд-Ярд не исключает участия в этом деле знаменитого Джека-потрошителя.
Таким образом, я буду благодарен, если вы найдете время принять меня, дорогой друг.
Искренне ваш Лейстред."

"Инспектору Лейстреду, Скотланд-Ярд.
Дорогой Лейстред!
Я не обманул ваши ожидания и сразу же понял, о ком идет речь. Принимаю ваш вызов.
Холмс."

ИЗ ДНЕВНИКА ДОКТОРА ВАТСОНА

...Нарочный доставил письмо Лейстреда в два часа пополуночи. Мы еще не успели лечь - Холмс занимался опытами в лаборатории, а я приводил в порядок свои записки.
Прочитав письмо, мой друг появился на пороге со словами:
- Собирайтесь, Ватсон, мы немедленно едем.
Признаюсь, я был немало удивлен. И не тоном письма Лейстреда - все мы достаточно уже успели привыкнуть к тому, как он делает хорошую мину при плохой игре, обращаясь к Холмсу только тогда, когда боится получить нагоняй от начальства за нераскрытое дело.
Скорее я был удивлен готовностью моего друга взяться за это дело. Я едва успел собраться, пока он писал несколько слов в ответ, как мы уже тряслись в экипаже по мощеным улицам Лондона.
И вот место преступления. Несколько тусклых фонарей освещали узкую тенистую аллею за театром. Только-только взошла идущая на убыль луна. Кивнув поставленному возле тела констеблю, Холмс склонился над убитой. Просто удивительно, как полицейские умудряются не только оставить незамеченными столько улик, но и не попортить и не затоптать их. Я сразу же обратил внимание на несколько окурков, валяющихся неподалеку, и смятую театральную программку: наверняка убийца хотел быть уверен, что Сара Кэрроуэй занята в сегодняшнем спектакле. Однако от меня не укрылось и то, что мой друг незаметно сунул в карман что-то еще...

ИЗ ПРОТОКОЛА ВСКРЫТИЯ САРЫ КЭРРОУЭЙ

...на теле обнаружена колотая ножевая рана в области шеи. Характер раны позволяет предположить, что жертва была убита острым клинком с зазубренным лезвием...


ИЗ ДНЕВНИКА ДОКТОРА ВАТСОНА

...Перебросившись парой слов с еще не успевшим уехать Лейстредом, Холмс выяснил, что тому все-таки удалось найти свидетеля убийства - некую Шейлу Паркер. Кроме того, я на всякий случай записал адрес квартиры несчастной жертвы.
Боже, как она была еще молода! Я ведь не раз видел ее на сцене, восхищался вместе со всеми ее талантом и даже не подозревал, что у этой прелестной девушки могут быть смертельные враги. Завистники - да, недоброжелатели - безусловно, но чтобы пойти на убийство...
Войдя в театр, мы первым делом направились в гримерную, где Кэрроуэй провела последние минуты жизни. Разумеется, мы не рассчитывали обнаружить там ключ к разгадке. Однако некоторые находки были достаточно любопытны, особенно букет цветов с запиской от неизвестного поклонника. Кто может исключить, что это письмо написал убийца? Или что именно он подарил этот флакон духов "О де Сен"?
Я только было собирался продолжить осмотр гримерной, как Холмс окликнул меня, чтобы попросить дать успокаивающее миссис Паркер - единственному свидетелю, который видел хоть что-нибудь и мог оказаться нам полезен.
Ни для кого не секрет, что Холмс не любил женщин и не верил им, но всегда держался с ними по-рыцарски учтиво. Не удивительно, что такое поведение всегда располагало к нему барышень, особенно молодых, благодаря чему ему обычно удавалось получать всю необходимую информацию. Так было и на этот раз.
- Успокойтесь, миссис Паркер, - вежливо, но, с моей точки зрения, несколько холодно сказал он, когда лекарство подействовало, - и расскажите нам все, что вы видели.
- К сожалению, - ответила девушка, все еще всхлипывая и комкая в руке изящный батистовый платочек, - я видела не так уж много. Какой-то закутанный в плащ мужчина...
- Вы уверены, что это был именно мужчина? - перебил ее мой друг.
- Ну, по крайней мере, мне так показалось. В общем, я вышла, когда он убегал по аллее. А Сара была уже...
И она снова заплакала - худенькие плечи сотрясали беззвучные рыдания. Но я знал, что ничем не смогу ей помочь, ведь, скорее всего, она была близкой подругой убитой. Холмс же сделал вид, что ничего не заметил.
- Не знаете ли вы, кому принадлежит это письмо? - как бы невзначай спросил он, показывая найденную нами записку.
- Нет. Почерк мне не знаком, но у Сары было немало поклонников - цветы мог подарить любой.
- А эти духи?
- О, это совсем другое дело. - Девушка перестала плакать. - Видите ли, Сара была не из тех барышень, которые болтают на каждом шагу о своей личной жизни. Ну, вы меня понимаете. Я только знаю, что у нее был постоянный друг, и этот подарок она получила от него.
После того, как миссис Паркер отправилась домой, мы задержались в гримерной. Достав лупу, Холмс опустился на колени и внимательно, дюйм за дюймом, осмотрел комнату.
Вскоре обнаружилось, что с гримерной все было далеко не так просто, как показалось с самого начала. Макассаровое масло, где-то я уже о нем слышал. Или читал. Кажется, его делают из кокосов. Впрочем, все равно надо будет навести справки.
Холмса отвлек шум в коридоре. Зная, как мой друг не любит, когда ему мешают, я подошел к двери и хотел запереть ее. И тут же увидел, что замок грубо взломан неизвестной рукой. А это значит, что преступник, кем бы он ни был, успел побывать здесь раньше нас. Но вот до убийства или после?..
Пришлось позвать мистера Каррузерса. Ремонтируя замок, он не переставал болтать, и вначале я был уверен, что Холмс попросит его помолчать и не перебивать ход мыслей. Однако я ошибался. Мой друг весь превратился в слух.
- Одним словом, господа, - говорил меж тем Каррузерс, - парнишка какой-то, лет семнадцати все время здесь околачивался. Я сразу на него внимание обратил, слава Богу, не первый год здесь работаю. А уж когда он адрес миссис Кэрроуэй стал спрашивать, я сразу неладное заподозрил. Вы уж мне поверьте. Нет, господа, как вы могли подумать, - никакого адреса я этому проходимцу не дал...
...Промозглая лондонская ночь еще не закончилась, когда мы с Холмсом вышли из театра. Стал накрапывать дождик. В неверном свете луны место преступления выглядело особенно зловеще. И хотя труп уже увезли, а зеваки разошлись, казалось, что камни мостовой еще не успели впитать кровь невинной жертвы.
Кэб пришлось ждать довольно долго, и мы успели прилично промокнуть и замерзнуть. Не удивительно, что путь до дома актрисы показался нам на редкость длинным, и даже всегда невозмутимый Холмс облегченно вздохнул, когда мы выбрались из экипажа у порога ее дома.
Трудно было заставить себя войти в комнату и осознать, что она никогда больше не увидит своей прелестной хозяйки. Однако Холмс невозмутимо открывал ящики гардероба и даже внимательно осмотрел ящик с грязным бельем. Именно там нас и поджидала самая интересная находка - свитер Кенсингтонского регби клуба и на нем все то же зловещее пятно - макассаровое масло.
Вернувшись на Бейкер-стрит, Холмс надолго заперся в лаборатории, а я смог несколько часов вздремнуть. Сомнений не было: день нам предстоял нелегкий.
Рано утром Холмс появился на пороге лаборатории, и по его лицу я понял, что в деле появились некоторые новые детали, которые мой друг еще не может уложить в общую мозаику. На все вопросы он отвечать отказался, сказав, что темных пятен пока еще больше, чем светлых. А вместо этого вызвал Виггинса и поручил ему найти продавца, у которого был куплен найденный нами букет.
За завтраком Холмс был на редкость молчалив.
- Знаете, Ватсон, - произнес он в конце концов, когда мы уже перешли к кофе, - я не сомневаюсь, что это убийство займет достойное место в вашей коллекции. Все-таки у вас есть умение отбирать для нее самое интересное - не могу это не признать. Что в значительной степени искупает ваше нежелание уделять внимание главному - дедукции, превращая игру ума в полицейский роман. Ведь, согласитесь, те детали, которые вы в изобилии разбрасываете по страницам своих сочинений, могут увлечь читателя, но ничему его не научат.
- В таком случае, почему бы вам самому не взяться за перо? - боюсь, что в моем голосе все же прозвучала обида.
- И обязательно возьмусь. Вы же знаете, я давно уже мечтаю, удалившись на покой, написать руководство по раскрытию преступлений. И, скажем, кулон, о котором, держу пари, вы даже не упомянули, займет в рассказе об этом преступлении не последнее место.
Я промолчал. Ведь и в самом деле я не упомянул о кулоне, который, по словам миссис Паркер, был подарен Саре ее сестрой. Что же здесь необычного? И какое это может иметь отношение к убийству?
После завтрака мы вышли в рассеивающийся утренний туман (см.картинку) и отправились в морг, чтобы познакомиться с теми вещами, которые были у девушки с собой. Узнав, что мы от Лейстреда, коронер без труда дал нам соответствующее разрешение, однако подчеркнул, что до суда все вещи должны оставаться в распоряжении полиции.
Они искренне не понимали, что нам все эти улики гораздо важнее, чем простоватому служаке Лейстреду. И тем не менее, Грегсон направил нас именно к нему. Однако нас даже не пустили в Скотланд-Ярд. Пришлось ехать обратно, просить Грегсона нас сопровождать, после чего мы, наконец-то, проникли внутрь, убив на это полдня. Если бы наша доблестная полиция с тем же рвением ловила преступников!
Но и это было еще не все. Сержант Дункан отказался даже разговаривать о том, чтобы вызвать Лейстреда, твердя, как заводной, что инспектор занят. И только благодаря выдержке Холмса и его умению общаться с людьми, нам удалось, в конце концов, проникнуть в кабинет к инспектору. Который, очень удивившись всем нашим приключениям, подписал разрешение на изъятие вещей. Кажется, впервые в жизни он смог сделать правильные выводы из ситуации.
По правде говоря, из всех вещей Сары нас по-настоящему интересовал только большой ключ, привлекший внимание Холмса еще при первом посещении морга. Воспользовавшись письменным разрешением Лейстреда, мы получили его и снова отправились в театр. Поскольку в квартире Сары таких замков явно не было, разумным казалось поискать их именно там.
И мы не ошиблись. Оба ключа подошли, благодаря чему у нас в руках оказалась целая пачка билетов в оперу. Через пару минут мы уже знали, что там работает сестра Сары - Анна. Итак, наш путь лежал в Оперу.
Однако там нас ждало сильное разочарование. Едва размыкая губы, администратор заявил, что Анна Кэрроуэй больна и отказался пропустить нас в ее гримерную. Тогда Холмсу пришло в голову попробовать другой способ. Мы предъявили найденные билеты стоящим у входа служащим и вошли внутрь.
К счастью, миссис Версингтон оказалась куда любезнее администратора. Утренний разговор про кулон не выходил у меня из головы, и я постарался навести беседу именно на эту тему. Однако мы не узнали ничего нового, если не считать имени друга Сары. По словам нашей собеседницы, его звали Джеймс.
Очаровав миссис Версингтон (которой из газет было без сомнения хорошо знакомо имя Холмса), мы получили от нее разрешение посетить гримерную. Недовольный администратор мешал как мог, и моему другу пришлось придумать маленький трюк из тех, что ему так хорошо удаются. Впрочем, я не сомневаюсь, что мои читатели не впервые с увлечением следят за делами, в которых участвуем мы с Холмсом, так что это отступление будет, пожалуй, излишним.
Вскоре мы были вознаграждены за терпение, обнаружив в гримерной связку ключей. Можно без преувеличения сказать, что теперь у нас появились первые ключи к разгадке тайны убийства.
Однако Холмс не забыл еще об одной улике - духах "О де Сен". Нам обоим были прекрасно известны несколько магазинов, торгующих столь престижным товаром, и в одном из них нас поджидала удача. Опираясь на те скупые сведения, которые были доступны, мы как могли описывали хозяевам и продавцам внешность и отличительные черты подозреваемых. Наконец нам сказали, что совсем недавно человек, похожий на того, кого мы ищем, действительно приобрел флакончик "О де Сен". Ни его имени, ни внешности хозяйка не запомнила - у нее лишь осталось ощущение, что этот мужчина был как-то связан с регби.
Итак, второй раз регби. Это укрепило меня в уверенности, что мы были на верном пути.
Однако нередко менее заметные люди, чем хозяева магазинов, видят гораздо больше и обладают более острой наблюдательностью. Так появилась еще одна деталь - мы узнали марку сигарет, которые курил нужный нам человек.
Теперь оставалось лишь отправиться в уже известный нам регби-клуб. Тренер тут же сказал, что, кажется, знает, кто нам нужен и вызвал молодого человека по имени Сандерс. Судя по всему, тот тут же узнал Холмса и заподозрил, что столь известный сыщик проделал такой путь не только для того, чтобы познакомиться с никому неизвестным Джеймсом Сандерсом. По крайней мере, поначалу он полностью отрицал свое знакомство с Сарой Кэрроуэй, и только флакончик "О де Сен", который мы захватили с собой, заставил его разговориться.
Но было еще одно препятствие: Джеймс ни за что не хотел верить в смерть любимой девушки. И его можно понять: многих из нас несчастье застает врасплох, и трудно поверить, что близкого существа, с которым ты привык делить свои мысли, больше нет.
Однако коронер отказался выдать нам свидетельство о смерти. Круг замкнулся.
Когда мы вернулись на Бейкер-стрит, Холмс велел подавать обед и в молчании прошел в столовую. Настроение у него было не из лучших. Подсев к камину, он подхватил тлеющий уголек и стал не торопясь раскуривать свою знаменитую глиняную трубку. Уже по одной только этой примете можно было без труда определить, что мой друг предается размышлениям.
- Скажите, Ватсон, - прервал он в конце концов затянувшееся молчание. - Если бы вам надо было привести неопровержимое доказательство смерти какого-нибудь достаточно известного человека, что бы вы сделали?
- Но ведь всегда можно пригласить свидетелей, - ответил я после недолгого раздумья.
- Безусловно. Но только не в нашем случае. Свидетель только один, да и мистер Сандерс вполне может его не знать. Нет, мой друг, доказательство должно быть гораздо более объективным.
- Нечто такое, что ни при каких условиях нельзя подделать?
- Именно так. Я вижу, вы уже начинаете постепенно понимать мою мысль.
Именно так мы и поступили. Перед выходом из дома Холмс успел еще переброситься парой слов со своими подручными и добыть, хотя и не без труда, необходимое доказательство. Заодно он узнал и имя продавщицы цветов - Лэсли из Ковент-гардена.
Посмотрев на привезенные нами бумаги, Джеймс переменился в лице. Казалось, что он сейчас заплачет, но молодой человек сумел справиться с собой.
- Задавайте ваши вопросы, - сухо сказал он, всем своим видом давая понять, что именно сейчас совершенно неподходящее время для каких бы то ни было расспросов.
Но Холмс был непреклонен. Так нам стало известно, что Анна Кэрроуэй, не отставая от сестры, также встречалась с молодым человеком. Более того, они собирались пожениться. Джеймс знал и его имя - Антонио Карузо. По его словам, он частенько бывал в биллиардной академии св.Бернарда.
- Скажите, мистер Сандерс, - поинтересовался Холмс после недолгой паузы, - а вам самим приходилось его видеть?
- Да, конечно, - не раздумывая, ответил молодой человек. - Мы несколько раз ездили на пикник неподалеку от Прайори Скул. Кстати, когда мы там были в последний раз... - юноша в нерешительности замолчал.
- Видите ли, мистер Сандерс, даже самые незначительные детали, которые вам по каким-то причинам запомнились, могут нам помочь, - подбодрил его я. - Вы заметили что-то необычное, не так ли?
- Пожалуй, нет... Просто Анна на несколько минут покидала нас, и я случайно увидел, как она разговаривает с каким-то пареньком. Не знаю даже, что мне показалось в нем странным. Впрочем, думаю, что это полная ерунда - я просто становлюсь излишне подозрительным.
На обратном пути я заметил, что Холмса особенно заинтересовали именно последние слова Сандерса. И все же прежде всего мы отправились к св.Бернарду.
Разговор с несколькими игроками принес свои плоды. Я давно не видел, чтобы мой друг был так щедр, раздавая деньги направо и налево. Особенно, учитывая то, что за успешное завершение расследования ему не причиталось никакого гонорара. Так или иначе, в конце концов мы располагали заветным адресом.
Теперь на очереди был Антонио Карузо. Он сам открыл нам дверь и с первого взгляда не вызвал у меня особого доверия. Не то, чтобы он выглядел как-то подозрительно: скорее, мне не понравился его взгляд. Взгляд человека, которому есть, что скрывать, и который приложит все усилия, чтобы эти сведения не стали известными кому бы то ни было.
Не удивительно, что я ни на секунду не поверил его словам о том, что Анна исчезла. Правда, меня несколько удивила готовность, с которой он дал ее адрес, предупредив попутно, что стучать придется долго и громко - дескать, консьержка страдает глухотой.
- Скажите, мистер Карузо, - спросил Холмс, когда мы уже стояли в дверях, собираясь уходить, - во время вашего последнего пикника с сестрами, помните, на котором еще присутствовал Джеймс Сандерс, не было ничего необычного?
- Необычного - нет, - ответил Карузо, спокойно выдержав его взгляд, - скорее, забавное. Дело в том, что к Анне долго приставал какой-то парень, который просил купить ему гироскоп.
До сих пор не знаю, как Холмс догадался, что место, которое молодые люди избрали для своих пикников, было и любимом местом прогулок того мальчишки, о котором мы уже столько слышали. Запасшись предварительно гироскопом, мы направились туда.
Нет сомнения, парню очень польстило внимание двух невесть откуда появившихся джентльменов. Он немедленно напустил на себя важный вид, и все твердил, что его отец обладает немалым богатством и влиянием, а Анна была его нянькой. Дело принимало любопытный оборот.
Когда мальчишка ушел, мне показалось, что мы в очередной раз уперлись в ходе расследования в глухую стену. Можно было, конечно, нанять несколько человек, чтобы они проследили за парнем и узнали, из какой он семьи и где живет. Но Холмс решил проблему гораздо быстрее, как обычно воспользовавшись своим знаменитым дедуктивным методом. И вскоре мы уже знали, что влиятельный отец - никто иной как лорд Брамвелл, а самого парня зовут Пол.
Однако у Брамвеллов нас ожидал далеко не самый теплый прием. Здание, у которого остановился кэб, имело чопорный и солидный вид - старомодная железная ограда, массивная двустворчатая дверь с блестящими медными ручками. Визитная карточка Холмса открыла ему двери дома, но поговорить нам удалось только с леди Брамвелл, которая холодно сказала, что Анна уволилась и ее местонахождение в настоящий момент никому в семье неизвестно. Окинув обстановку быстрым внимательным взглядом, мы поспешили откланяться.
Но оставалась еще одна ниточка - цветы, и мы направились в цветочный магазин.
Вечером Холмс все же позволил нам передохнуть. Когда, сервировав ужин, миссис Хадсон удалилась, он задумчиво посмотрел на меня и попросил:
- Не могли бы вы, Ватсон, подвести итог всему, что мы узнали сегодня за вторую половину дня?
Я уже привык к тому, что мой острый ум помогает Холмсу упорядочить разрозненные факты, и не смог отказать ему в такой любезности.
- Вне всякого сомнения, Холмс. Итак, письмо было отправлено человеком по имени Блэквуд. Он таксидермист, и образцы его, с позволения сказать, искусства выставлены в табачном магазине Брэдли.
- Что вы можете сказать о его характере, Ватсон?
- Для человека своей профессии он, пожалуй, излишне раздражителен. Вспомните тот скандал, который он устроил Лэсли, когда она отказалась пойти с ним в паб. Кроме того, он, вероятно неграмотен.
- Из чего вы делаете такой вывод? - поинтересовался Холмс, кладя себе на тарелку еще кусочек бифштекса.
- Но ведь он попросил продавщицу написать письмо под диктовку. Послания любимым женщинам обычно не пишутся с помощью посторонних людей. Значит, сам это сделать он был не в состоянии.
Но Холмс только внимательно посмотрел на меня, и остаток ужина прошел в полном молчании. Однако это было еще не все - ведь нам удалось напасть на след неизвестного доселе юноши, который бродил вокруг театра и пытался узнать адрес миссис Кэрроуэй. Об это и зашла речь, когда посуда была убрана, и Холмс устроился с трубкой у камина.
- Как вы полагаете, Ватсон, молодой человек был с нами искренен?
- Безусловно, я просто уверен, что дело обстоит именно так, как он рассказал. Судя по всему, парень просто влюбился в известную актрису, что неудивительно, если вспомнить, что он - простой рассыльный у аптекаря. Новейшие исследования по психоанализу убедительно доказывают, что именно из таких слоев и происходит большинство поклонников известных личностей. Они на расстоянии выбирают объект своего обожания и...
- Погодите Ватсон. Я не медик, но все же иногда просматриваю медицинские журналы и прекрасно знаю, о чем вы говорите. Кстати, я не ожидал от вас такой ловкости при игре в дартс. Ведь только благодаря этому нам удалось разговорить хозяина паба. Не могли бы вы как-нибудь на досуге научить меня нескольким приемам?
Я был очень доволен, что мой друг в кои-то веки признал хотя бы одно из моих достоинств. Поверьте, мне всегда крайне интересно следить за ходом его мыслей, но в общении он иногда бывает просто несносен. Особенно эта его привычка при каждом удобном случае вспоминать про свой знаменитый дедуктивный метод.
Как бы то ни было, до полуночи мы проговорили про дартс. Мне казалось, что моему другу хотелось немного отвлечься от обстоятельств этого непростого дела, и я с удовольствием предоставил ему эту возможность.
Следующее утро встретило нас привычным лондонским туманом, повисшим между рядами сумрачных домов. Когда мы вышли на улицу, лишь окна в доме напротив тусклыми, расплывшимися пятнами маячили в серо-желтой мгле. Сонный возница кэба доставил нас на окраину в табачный магазинчик. Сразу при входе внимание привлекала большая голова лося - несомненно именно то, что мы искали. Но как узнать адрес таксидермиста, если его не помнил даже сам хозяин магазинчика?
Если вы внимательно следите за моими записками, время от времени появляющимися в печати, то вам, несомненно, знакомо виртуозное расследование Холмсом убийства в Эбби-Грейндж. Тогда мой друг блестяще продемонстрировал, что не боится высоты и мог бы лазить по вантам не хуже любого матроса. Это умение немало пригодилось ему и сейчас. Адрес мастерской был у нас в руках.
С помощью возницы мы не без труда отыскали невысокое здание мастерской, затерянное в узких лондонских улочках. Переступив порог, я вздрогнул - прямо на нас смотрел большой нож с зазубренным лезвием. Неужели тот самый? Впрочем, Холмс всегда предостерегал меня от поспешных выводов.
Но обнаруженная вскоре еще одна улика, казалось, должна была развеять последние сомнения. Причем, и то, и другое в самом деле принадлежало мистеру Блэквуду.
- Нет, сейчас его нет, - сказал второй таксидермист, работающий в той же мастерской, - но через несколько часов, насколько мне известно, у него деловая встреча в доках Саррей.
- Но как же мы его узнаем? - воскликнул я.
- О, это совсем не сложно. Он среднего роста, широк в плечах, с пепельно-серыми волосами. Обычно он носит высокую шляпу и монокль. И, кстати, откликается на имя Блэквуд.
Кажется, он решил над нами немножко подшутить. Или это мне показалось?
Теперь перед нами встала новая проблема. Если вы когда-нибудь бывали в доках, то, несомненно, хорошо представляете себе это нагромождение бараков, складов, бочек, тюков, тупиков и узких проходов. Как же мы сможем найти там мистера Блэквуда, даже располагая подробным его описанием?
К счастью, нам на помощь пришел верный Тоби. После дела Баскервилей никто не смог бы обвинить Холмса в излишне теплом отношении к собакам, но в интересах дела он, как вы знаете, всегда мало считается с личной неприязнью. И Тоби не обманул наших ожиданий, проведя Холмса и меня к заброшенному складу едва ли не в самом дальнем углу доков.
Дверь была заперта, и нам ничего не оставалось, как заглянуть в окно. На наше несчастье, оно оказалось настолько грязным, что разглядеть что-нибудь внутри было практически невозможно. При всей своей проницательности Холмс иногда бывает на редкость беспомощен в обычных житейских делах, так что решать эту проблему пришлось мне.
И вот мы заглянули в окно. Нашему вниманию предстало плохо освещенное помещение, в котором находились двое мужчин. Один из них точно соответствовал описанию Блэквуда, второй держал в руке кулон, внимательно его рассматривая на свет.
- Приготовьте пистолет, Ватсон, - сказал Холмс спокойно, но в голосе его прозвучал металл.
Выломав дверь, мы ворвались внутрь. Блэквуд вскрикнул от неожиданности и кинулся в сторону. Я выстрелил. В темноте вспышка озарила искаженное злобой лицо таксидермиста, но позволила Холмсу схватить его и после недолгой борьбы связать. На нашу беду его собеседнику удалось скрыться.
Теперь нам предстояло длительное разбирательство с полицией, которую Холмс, естественно, не мог не поставить в известность. Однако до того, как в него вцепился Лейстред, мы уже знали все, что он мог нам поведать.
По его словам, несколько дней назад его нанял на работу неизвестный джентльмен, уже в возрасте и вполне приличного вида. Он попросил изъять некое письмо, которое должно было храниться у мисс Кэрроуэй. Актриса была хорошо известна всему Лондону, и Блэквуду даже в голову не пришло, что речь может идти о ком-то другом. Дождавшись, пока начнется спектакль, он проник через черный ход в гримерную и тщательно обыскал ее. Письма не было. Тогда он вышел из театра и стал поджидать миссис Сару, рассчитывая добиться у нее, где она хранит необходимый документ.
Увидев его, девушка закричала. Понимая, что все улики против него, Блэквуд, сам не осознавая, что делает, выхватил нож и всадил его в актрису. После чего схватил с тела кулон и растворился в ночи.
Однако каково же было его разочарование, когда на следующий день джентльмен пришел в страшную ярость, крича, что речь шла не о Саре, а об Анне Кэрроуэй - письмо должно было находиться именно у нее.
Выслушав эту душераздирающую историю, Холмс задал Блэквуду только один вопрос:
- Скажите, а кто был тот джентльмен, которому вы пытались в доках сбыть кулон?
- Поверьте, мистер, что это не имеет ни малейшего отношения к делу. - Казалось, что Блэквуд чего-то страшно испугался. - Я рассказал вам все, как на духу, и больше мне нечего добавить.
И в самом деле, больше от него добиться ничего не удалось, и мы направились на квартиру к Анне Кэрроуэй.
Холмс на несколько секунд задержался в прихожей, а мне пришлось нос к носу столкнуться с пожилой женщиной, вытирающей в комнате пыль. О том, чтобы осмотреть что-нибудь при ней нечего было и думать, а уходить она явно не собиралась. Я вопросительно посмотрел на Холмса.
- Странно, - задумчиво произнес он, как бы разговаривая сам с собой, - во времена моей матери прислуга еще замечала такие вещи.
Женщина бросила на него заинтересованный взгляд, продолжая убираться. В конце концов она не выдержала:
- Не соблаговолит ли джентльмен пояснить, что он имеет в виду?
- Отчего же, соблаговолит. В прихожей на полу столько земли, что там вполне можно разводить гладиолусы.
Женщина вспыхнула и пулей выскочила в прихожую. Квартира оказалась в нашем полном распоряжении. Закрыв дверь, мой друг стал осматривать ее также подробно, как и гримерную Сары, пытаясь, видимо, отыскать какие-нибудь свидетельства, которые могли бы объяснить тайну исчезновения Анны.
В конце концов, его усилия были вознаграждены. Холмс держал в руках толстую тетрадь, оказавшуюся дневником. Из него мы узнали, что Анна наняла частных детективов, чтобы расследовать обстоятельства смерти сестры. Она была уверена, что на убийцу можно будет выйти через кулон, который он, рано или поздно, попытается продать или заложить. Кулон же, как оказалось, заключал в себе крайне важное письмо, от которого зависела вся ее жизнь.
- Ну вот, - удовлетворенно вздохнул Холмс. - А теперь мы отправляемся к Якобу Фарсингтону, поверенному миссис Анны.
- Но откуда вы узнали об этом? - изумился я.
- Это элементарно, Ватсон, - последовал ответ, который всегда приводил меня в бешенство. - Надо лишь внимательнее смотреть по сторонам.
Фарсингтон добавил в мозаику еще несколько деталей. Рассыпавшись в заверениях, что для него большая честь принимать у себя великого сыщика, он охотно поделился той небольшой информацией, которая у него была. Как оказалось, у Анны был сын от лорда Брамвелла, которого ее вынудили оставить с отцом. Однако теперь обстоятельства изменились: в последнее время Анна несколько раз упомин ...

 Отправлено: 29.12.07 15:32. Заголовок: Утраченные записи Ше..

... ала нечто, что должно было крайне разгневать лорда, но принудить отдать ей ребенка. Не удивительно, что поверенный был крайне обеспокоен исчезновением своей клиентки и долго упрашивал Холмса помочь ему найти ее. Впрочем, мне показалось, что мой друг и так собирался этим заняться.
Теперь у нас был способ заставить Блэквуда говорить. Узнав имя покупателя кулона, мы отправились по следу. В конце концов, ниточка привела нас в частное детективное агентство Гарднера. Хозяина не было, но нам сказали, что кулон будет передан клиенту в полночь в зоопарке.
Мне давно не приходилось видеть Холмса таким встревоженным. Без десяти двенадцать по пустынным улицам мы подъехали к зоопарку. Охранявший вход констебль, долго не хотел впускать нас, и я увидел, что мой друг, обычно без труда сохраняющий хладнокровие, заметно нервничает.
Наконец, двери распахнулись, и Холмс бросился бежать по центральной аллее. Достав на бегу оружие и стараясь не отставать, я следовал за ним. Услышав недовольное рычание льва, Холмс резко свернул и остановился. Перед нами лежал труп Гарднера с раскроенным черепом. Однако было очевидно, что его перенесли сюда лишь после смерти.
- Лев, - сказал Холмс, но я так и не понял, что он имеет в виду. Это выяснилось лишь впоследствии, но в результате у нас в руках были часы, под крышкой которых Холмс обнаружил бумажку с шифром.
Вернувшись в детективное агентство, мы выяснили, что детектив Мурхед только что был здесь, но получив записку, быстро покинул контору. Удалось обнаружить и саму бумажку следующего содержания:
"Если вы хотите увидеть Гарднера в живых, срочно отправляйтесь на станцию Сент-Панкреас и принесите с собой кулон."
И снова вторая гонка за ночь, и снова мы успеваем на несколько минут позже, чем необходимо. Неизвестный нам человек держит Мурхеда на прицеле. Холмс бросается вперед, но детектива изо всех сил толкают под поезд. Преступник схвачен, но несмотря на наши угрозы обвинить его в убийстве не только агента, но и Гарднера, а также в похищении Анны Кэрроуэй, добиться от него показаний нам не удается.
Однако Холмс не был бы Холмсом, если бы не догадался к тому времени, где должен находиться сам кулон, из-за которого уже пострадало столько людей. И вот заветное письмо у нас в руках. Оно оказалось подписанным умершим семейным доктором Брамвеллов, Теодором Смитсоном.
В нем доктор свидетельствует, что уже знакомый нам Пол был на самом деле сыном Анны, а отнюдь не бездетной леди Брамвелл. Поначалу Анну взяли к нему нянькой, но потом, по мере того, как ребенок стал привязываться к ней все больше и больше, уволили, пригрозив крупными неприятностями, если она посмеет раскрыть тайну.
Мы немедленно направились к Брамвеллам. Лорд принял нас в кабинете. Он казался подавленным и даже не имеющим сил сопротивляться. Перед лицом неопровержимых улик мы узнали правду: он и в самом деле нанял Блэквуда и Ханта (убийцу Мурхеда), чтобы добыть кулон, а Анна сейчас должна содержаться на квартире Ханта.
После этого признания лорд, пошатываясь, вышел из комнаты. А мы обнаружили, что оказались заперты в кабинете. Как разъяренный тигр Холмс метался по покрытому коврами полу, пока мне, наконец, не удалось найти способ открыть дверь. Но было уже поздно - лорд Брамвелл покончил с собой, бросившись с моста.
Остаток дня ушел у нас на то, чтобы освободить Анну. Она была счастлива, но даже теперь, полгода спустя, все еще не может оправиться после смерти своей сестры.
Так закончилась эта история, которая поначалу могла показаться самым обыкновенным убийством, совершенным Джеком-Потрошителем. И теперь, после долгих размышлений, у меня закрадывается подозрение: а не придумали ли этого монстра нерадивые полицейские, которые не в состоянии раскрыть порученные им дела?..

 Отправлено: 04.01.08 00:21. Заголовок: Расследование Рамозе..

Расследование Рамозе
Предисловие

Это был тяжкий год. Год Луны. Однажды утром я, как обычно, собрался в храм Осириса учиться труднейшему искусству каллиграфии, как вдруг в дверь резко постучали. Я открыл. На пороге стояли два стража, а позади виднелась высокая фигура Имунака, смотрителя храма.
- Дома ли твой отец? - спросил он.
- Да. Но что произошло?
- Молчать, - резко сказал он и велел стражам пройти в комнаты.
Я пошел за ними. Не постучав, стражи прошли внутрь. Моя мать испуганно вскрикнула. Отец, еще не совсем очнувшись от сна, смотрел на посетителей. Имунак выступил вперед.
- Амин, ты арестован за измену фараону. Все твое имущество подвергается аресту, а ты предстанешь перед судом жреческого совета. Взять его.
- За что? Я ни в чем... - но тут же замолчал, поняв, что напрасно просить этих людей о чем-либо. - По крайней мере, не трогайте Нут и моего сына.
Страж подал ему одеяние, после чего, не обращая внимания ни на мать, ни на меня, все четверо вышли из дому.


* * *
- Это невозможно, сказал То, жрец храма Амон-Ра, когда я все рассказал ему. - Твой отец не мог совершить ничего противозаконного. Однако полагаю, это связано с делом о расхищении гробницы Сета. Твой отец мог оказаться как-то связанным с грабителями. А возможно, его просто использовали, а он об этом и не догадывался.
Увы, это было возможно. Мой отец обладал чистой и доверчивой душой, и провести его не стоило ни малейшего труда.
- Я должен что-то сделать. Должен спасти его. - Одна мысль о том, что, возможно, имя моего отца навсегда будет вычеркнуто из священных книг, обдавала сердце холодом.
- Что ж, тогда лучше начать с самого начала. Отправляйся в гробницу Сета и выясни все, что сможешь. Однако имей в виду, что у тебя мало времени. Три дня. Столько остается до праздника Опета. После этого ты представишь мне отчет в своих делах. И имей в виду, что судьба твоего отца, да и твоя собственная зависят от успеха твоего расследования.

* * *
Когда я подходил к дому, мое внимание привлекла большая толпа, что-то бурно обсуждавшая. Я прислушался, но ничего не понял. И вдруг один из них мне сказал:
- Сегодня ночью Леох покончил с собой.
Леох, младший писец в храме Осириса, помощник Монука. Вместе с Монуком работал и мой отец. Решив, что начать можно и с этого, я тут же направился к его дому. Около крыльца страж преградил мне путь.
- Я должен увидеть Леоха, - сказал я ему. - Он был моим другом, поэтому, прошу тебя, дай мне попрощаться с ним.
Эта ложь, к моему удивлению, сразу же подействовала, и страж пропустил меня. В комнате было темно, только возле тела Леоха горела лампада. Я подошел и вгляделся в его лицо. Без сомнения, смерть наступила от отравления, но из-за чего он покончил с собой? Я огляделся. На столе лежала книга. Я начал листать ее и вдруг обнаружил между листами странный листок бумаги. Приглядевшись, я понял, что это рисунок. Но явно незаконченный. Там были изображены две воинственные фигуры, но у одной не хватало древка копья, у другой лука. Еще там была изображена доска с фишками, какие используются при игре в сенет, и другие рисунки, значения которых я не мог понять.
Я опять посмотрел на лицо Леоха. На нем была изображена смертельная мука. Не удивительно.
Спрятав листок за пазуху, я вышел. Стражник посмотрел на меня, но отнюдь не враждебно.
- Почему он покончил с собой? - спросил я.
- Думаю, из-за того, что оказался каким-то образом замешанным в похищении гробницы. А вообще, кто знает. - Он отвернулся.
Я насторожился. Если Леох замешан в похищении, тогда он явно что-то знал. И возможно ему угрожали тем, что раскроют его тайну. Его могли шантажировать. Полно, да и самоубийство ли это?
Я еще раз посмотрел на загадочный рисунок. И вдруг меня осенило. Возможно, что Леох знал, кто стоит за всем заговором, но, конечно же, не мог объявить об этом открыто, даже в посмертном письме. Мало кто поверил бы его словам. Но закодированное письмо даст ключ тому, кто желает найти истину. В самом деле, какое отношение имеет сенет к воинственным фигурам? Нет, это определено зашифрованный ребус, и, возможно, именно мне удастся разгадать его.


Расследование

Стража гробницы уже предупредили о моем появлении, и он без малейших препятствий впустил меня. Правда, мне показалось, что ему кое-что известно, но он отказался сообщить мне что-либо. Справедливости ради, впрочем, следует сказать, что он дал мне зажженный факел и пожелал удачи.
И вот я в гробнице. Стены все покрыты рисунками, не похожие ни на какие другие рисунки в мире. В одном из углов я заметил планку, видимо, забытую рабочими, и, сам не знаю почему, взял ее. Как потом оказалось, не напрасно. Вскоре коридор резко оборвался, и передо мной открылась бездна. Здесь-то планка и оказалась кстати. Остальные комнаты отличались от первой только росписью стен. Но вот я повернулся к одной из колонн, за которой открывалась ведущая вниз лестница. И что же? Бог Птах, изображения которого я и раньше часто видел. Но что это? Я смотрел и смотрел, а в голове у меня появилась мысль, что совсем, совсем недавно я видел что-то похожее. Птах, и в то же время не Птах. Приглядевшись внимательней, я поднес факел к самой колонне. О, боги! Я вынул записку Леоха. Вот оно! Жезл в точности схож с тем, который держал в руке бог, нарисованный на колонне. Итак, Птах - ключ к разгадке. Или, может быть, один из ключей?
По темной лестнице я спустился вниз и увидел Именакхта, смотрителя, разговаривающего со служителем храма. Похоже, дальше идти некуда. На всякий случай я осмотрел комнату. За одной из колонн оказалась дверь, а за ней - комната. И там я увидел амулет, вокруг которого уютно обвилась змея. О, но я знал, что делать. У меня был с собой жезл, который я подобрал наверху. Этим жезлом я умертвил змею и взял амулет. Подходя к собеседникам, я заметил груду камней и, приглядевшись внимательнее, обнаружил остракон из четырех кусков.
Именакхт ничуть не удивился моему приходу. Но и он мало что мог мне сообщить, когда я показал ему амулет и остракон. Единственное, что он мне посоветовал, это отправиться в деревню Дейр-Эль-Мединех, потому что остракон напомнил ему чертежи некоего Хори. Он, видно, потерял его во время работ. На нем, сказал он, нарисован чертеж гробницы. Ну а чтобы меня впустили в деревню, он дал мне свое кольцо. Предвкушая свет в конце тоннеля, я поспешил в поселок рабочих.


* * *
И вот я в деревне. Здесь живут только рабочие, занятые на строительстве храмов и гробниц, и доступ сюда затруднен. Но кольцо Именакхта легко открыло мне путь. Не так-то легко оказалось войти в дома жителей: они не хотели даже со мной разговаривать. Большинство домов вообще было заперто. Только один дом, похоже, был совсем без присмотра, но именно там я нашел второй ключ загадки. На подставке для головы был нарисован стрелок, точь-в-точь такой же, как у меня, только с луком. Однако прежде всего мне надо было найти Хори, и я продолжал расспрашивать местных жителей о нем. Наконец, какой-то добрый человек, в ответ на мой вопрос, сказал, что имя Хори написано на двери его дома. Дом этот я быстро нашел. Однако около его дома находилось также что-то, что заставило меня на несколько секунд забыть о своей миссии. Волосы ее подобны были Нилу в темную безлунную ночь. В необыкновенно красивых глазах - печаль. А когда она заговорила, ее мягкий чарующий голос ласкал слух. И вот прекрасная незнакомка предложила мне пива. С трудом поборов наваждение, я спросил ее о Хори. Однако она оказалась не такой уж прелестной. Она возжелала меня со всей страстью, но я уже пришел в себя. Надо же, эта красавица оказалась самой обыкновенной... В общем, я так ничего и не смог добиться от нее и решил брать дои приступом, благо в одном из тупиков нашел лестницу. Незнакомка стала кричать, и тогда я дал ей золотое кольцо, велев убираться. Она ушла.
В доме был страшный беспорядок. Амулет действительно оказался частью из ожерелья Хори, и надпись на остраконе тоже, без сомнения, выполнена его рукой. Я нашел еще кое-какие предметы из разграбленной гробницы, но, что было важнее всего, нашел самого Хори. Вернее, то, что когда-то было Хори. В руках у него оказался листок, на котором я разобрал имя Чая. Больше мне делать в том доме было нечего, и я пошел к Пенменеферу, к которому Именакхт советовал в случае чего обращаться. Пенменефер был потрясен смертью Хори, но сказал, что найденная бумажка еще ничего не доказывает. Нужно пойти в дом этого Чая и все там осмотреть. Что ж.
Все, что я там нашел, это только кинжал, похищенный из гробницы. Когда я вернулся с этим к Пенменеферу, у него был Именакхт, и они сказали, что кинжал Чай брал себе для работы в бальзамировочной. В любом случае, утром мне предстояло туда отправиться, а пока Пенменефер предложил мне на ночь свое гостеприимство.
В бальзамировочной

И вот я в той таинственной мастерской, куда нет доступа посторонним. Хозяин встретил меня крайне неприветливо, похоже, он принял меня за соглядатая. И все время, пока я был в мастерской, он не сводил с меня глаз. Наконец, он не выдержал и решил устроить мне испытание. Подведя меня к столу, на котором были разбросаны амулеты, он велел мне выбрать те из них, которые связаны со злыми деяниями бога Сета. Мне задавать подобного рода загадки! Любой писец знает всех богов и амулеты, с ними связаные. А я, помимо всего прочего, еще и увлекался культовыми обрядами и символикой. Еще в гробнице фараона я заметил на стене Ти-Кнот и Джед-Пиллар - амулеты, посвященные Исиде и Осирису, а также глаз сокола, обозначающего бога Хоруса. Я тут же протянул ему эти амулеты. Он, похоже, не ожидал этого и немного опешил. Но тут же нашелся и велел расположить теперь эти амулеты в определенном порядке, согласно его загадке. Я с усмешкой посмотрел на него и разложил все амулеты так, как он хотел. Он тогда пробурчал что-то типа того, что я один из них, но не успокоился и продолжал следить за мной. Мне было досадно, так как в одной из комнат я успел заметить вазы из разграбленной гробницы, но, понятно, не смог их взять. Через несколько минут, этот тип позвал меня к выходу. Начиналась похоронная процессия какого-то вельможи. Мумия была уже готова.


* * *
Катафалк поражал своими размерами. Собралось много людей, многие были в костюмах и с факелами, впереди шла большая процессия плакальщиц. Мне, однако, не хочется утомлять вас описаниями празднеств, можете мне поверить, все они невероятно скучны. К тому же меня занимало гораздо более опасное дело, от которого зависела жизнь моего отца. Мы долго шли по пескам, наконец, достигли гробницы. Вдруг тот тип из бальзамировочной предложил мне спустился в могилу и помочь принять гроб. Я стоял на самом краю, и поэтому у меня не было причин для отказа, хоть тон его показался мне подозрительным. Я легко спрыгнул вниз, тот человек за мной. И вот, когда мы принимали гроб и стоящие сверху не могли нас видеть, эта змея нажала какой-то рычаг в стене, и я провалился в подземелье.
Я, конечно, понимал, что выбраться из этой ямы не представит большого труда. Будучи писцом, я изучил чертежи множества подземелий, и знал, как все они устроены. Наверняка в каждом из них ест рычаг или секретная кнопка, которые прикрывают отверстие. Я знал, где они примерно должны быть. В моем случае, дело оказалось и того проще. Отверстие было замаскировано большим камнем, который поддался при первом же ударе ножа. По счастью у меня с собой была лучина, так что освобождение не представило вообще никаких трудностей. Единственное, что мне запомнилось, это как я нашел бумеранг, когда полз по темному тоннелю. Откуда в таком месте взялся бумеранг и главное, с какой целью?
И вот я на свободе, туннель вывел меня внутрь гробницы, стены которой сплошь были покрыты рисунками. С улицы еще доносилось бормотание участников похорон, но церемония уже закончилась. Когда звуки полностью смолкли, я вышел из гробницы. Тихо. Неподалеку стояла надгробная стела, возле которой я заметил вдову усопшего. Она не шевелилась. Исследуя стены, окружающие гробницу, на одной из них я заметил игру в сенет, и, конечно же, сразу вспомнил о своем зашифрованном письме. Так и есть. Две доски отличаются положением одной из ячеек. Тогда я подошел к
стеле. Что это? Опять игра в сенет? В общем, я нашел третий ключ и расшифровал надпись. Она гласила: Птахнефет, начальник египетских войск. Именно он и был виновен в заговоре, так как его имя и зашифровал Леох.
Однако мало узнать имя виновного. Мне нужны были более ощутимые доказательства, чем зашифрованная записка. В процессе поисков, мне уже стало очевидно, что грабители, украв часть сокровищ из гробницы, потом разделили добычу. Мне предстояло найти ту часть, которая принадлежала Птахнефету. Интересно, знал ли Леох о добыче? И принимал ли сам участие в разграблении? Дома у него ничего не нашли, но он мог спрятать драгоценности в другом месте. Начальником Леоха был Монук, и ночь перед самоубийством младшего писца оба они провели в доме Панехесея, который был дружен с Монуком. Возможно, Леоху угрожали в том доме, после чего он и решил покончить с собой. Значит, там и следовало искать следующий ключ.


* * *
Пробравшись в дом (именно тогда мне пригодился бумеранг), я сразу же понял, что пришел не вовремя. В доме был праздник, вероятно, готовились к завтрашнему торжеству Опета. Но, с другой стороны, возможно, так удастся незаметней сделать свое дело. В потайном шкафчике, обнаруженном мною в одной из комнат, я нашел мраморную фишку от игры в сенет. Очевидно, Леох питал слабость к этой игре, так как фишка была не совсем обычная. Захватив ее, я решил пробраться наверх к гостям. Вид, правда, у меня был неподобающий для гостя. Однако, пошарив в комнатах нижнего этажа, где никого не было, я нашел чистую одежду, парик и ожерелье, а на туалетном столике коробочку с сурьмой. Быстро приведя себя в надлежащий вид перед зеркалом, я поднялся наверх.
Там стол оглушительный шум, но, похоже, никто не обратил на меня внимания, если не считать какого-то типа, который настойчиво предлагал мне выпить с ним. Я отказывался, но он приставал ко мне. Мне пришлось выпить с ним, после чего он, удовлетворенно хмыкнув, оставил меня в покое.
Я вышел на террасу, где никого не было. И вот опять игра в сенет, но на этот раз настоящая доска с фишками. Рассмотрев их, я понял, чем отличалась от них моя фишка. Еле заметным выступом. Поставив ее на свободный квадрат, я услышал щелчок, и в коробке открылось потайное отверстие. Засунув туда пальцы, я достал какой-то листок. У меня, однако, не было времени рассмотреть его как следует, потому что над ухом моим раздался голос:
- Среди нас, я вижу, появился любитель сенета.
Я поднял глаза. Передо мной стоял сам хозяин дома, а сзади еще несколько гостей. Несмотря на приятный голос и обходительные манеры, вид у него был отнюдь не дружелюбный.
- Очень рад, мой друг. Позволь тебя представить моим гостям.
Они все смотрели на меня с ненавистью. Хозяин между тем продолжал:
- Мы очень рады видеть здесь нашего друга. - И, не меняя учтивого тона, продолжал, - ты позволил себе украсть мою одежду и тайком пробраться в чужой дом, куда тебя никто не приглашал. Но ты заплатишь за это. Я мог бы сразу убить тебя, но я великодушен. Ты, как я вижу, большой знаток сенета. Давай сыграем партию. Если ты выиграешь, то сможешь беспрепятственно покинуть мой дом. Если же нет... я возьму твою жизнь.
С этими словами он указал мне на стул, и меня тут же окружили люди. Лица у всех были мрачные, но мне запомнилось лицо молодой женщины (единственной среди мужчин), во взгляде которой я прочитал сочувствие.
Мой противник стал расставлять фишки и любезно предложил мне ходить первым. Должен сказать, что я не бог весть какой игрок в сенет. Но мне повезло. Окружающие смотрели на нашу игру, позволяя себе делать ядовитые замечания. Однако я выиграл.
Да, выиграл. После чего встал. Встал и мой противник. Однако, посмотрев на него, я понял, что у него и в мыслях не было дать мне свободно уйти. Я решил применить избитый, но хорошо действующий прием отвлечения внимания.
- Смотрите, - воскликнул я, показывая пальцем куда-то за балкон.
Они все повернулись. У меня в распоряжении было три секунды, чтобы проскочить между хозяином и одним из гостей к краю террасы и спрыгнуть с балкона. Когда они опомнились, я был уже в безопасности.


* * *
Когда я добежал до реки, уже совсем стемнело. Я скинул с себя чужую тунику, сорвал с головы парик, решив оставить себе только ожерелье. За него потом можно будет выручить немного денег.
Некоторое время я размышлял, сидя на берегу и глядя на величественные и спокойные воды реки. И вдруг! О, боги. Ведь срок, данный мне То, уже почти истек, в моем распоряжении оставалась только одна ночь. Завтра начинается великий праздник Опет, и за эту ночь я должен найти неопровержимые доказательства вины Птахнефета.
Я совсем забыл о записке, которую нашел в доме Панехесея. План какого-то зала с колоннами, очевидно, храма Амон-Ра. Я не раз бывал там. Возможно ли, что план также нарисован Леохом? Вполне. Вокруг одной из колонн были начерчены значки, вероятно указатели. Указатели чего? Могло ли быть так, что в одной из колонн спрятана доля Птахнефета? Это мне и надлежало проверить.
Храм Амона-Ра находился на другом берегу Нила. Я бросился вплавь. Брр... Но какой за потрясающий вид!
Однако попасть в храм было не так-то просто. Служитель ни за что не хотел меня впускать. Напрасно я говорил ему о важном деле, грозил именем То, даже пробовал всучить дорогое ожерелье - все было тщетно. Но вскоре мое вниманье привлекла хрупкая фигурка у стены. Аамерут! Дочь главного жреца. Оказалось, она уже слышала о моем расследовании и предложила провести в храм с другой стороны. Я был безмерно благодарен ей. Аамерут утверждала, что в храме находятся предметы, похищенные из гробницы, но больше ничего не смогла сообщить.
В огромном зале, полном колонн, мне не составило никакого труда найти ту, в которой, согласно плану, скрывался подвох. Действительно, основание ее было слегка повреждено. Как будто бы ее недавно сломали, а затем вновь починили. Кусок отвалился, когда я постучал по основанию. Действительно, там лежала часть ожерелья, по виду напоминающая амулет. Я знал, что моего отца тоже обвинили в краже амулета. Тот, что я нашел, явно представлял собой только часть целой вещицы.
Что ж, недолго найти и вторую часть. Леох, без сомнения, знал, что делает, но загадкой представлялось, почему он сам не мог разоблачить преступников.
Я поднялся на крышу, где меня встретил один из жрецов, который ждал помощника. За этого помощника он принял меня и, всучив мне прибор, велел измерить положение желтой звезды. Мне не впервые приходилось проводить подобные измерения, поэтому я быстро нашел эту звезду. Спустившись вниз, он уже ждал меня. Я доложил ему о полученных результатах, и он, видно, остался доволен. Однако на всякий случай решил сверить время с тем, которое показывали водяные часы. Я посмотрел на прибор. Только девять часов, чего, конечно, явно быть не могло. В моем распоряжении оставалось лишь три часа, согласно звездным часам. Жрец вначале рассердился, но когда я показал ему сосуд с водой, вынужден был согласиться со мной. Он ушел, а я быстро вылил воду из водяных часов и с помощью ножа, повернул дно. Так и есть! Вот он, второй элемент амулета.
Я вернулся к Аамерут и рассказал о своей находке. Она очень обрадовалась. Вскоре, однако, начинался праздник Опета, и служитель, ворча, велел нам убираться. Мы шли, по дороге я возбужденно рассказывал Аамерут о том, что испытал за эти три дня.
Наконец мы пришли к дворцу То. Он в окружении свиты, был готов отправиться на праздник. Рядом стоял Птахнефет.
- Итак, Рамозе, - сказал То, - три дня, которые я дал тебе для расследования, истекли, и сейчас ты мне должен представить отчет в проделанной работе и предъявить доказательства, что твой отец не виновен. Разумеется, тогда ты должен открыть мне имя виновного.
- Мой государь, против тебя действительно был организован заговор, но мой отец не имеет к этому отношения. Заговор имел целью лишить власти тебя.
- Кто же инициатор? - спросил То. - Его имя.
- Его имя, мой государь, - Птахнефет.
- Это ложь! - крикнул начальник войск.
- Ты должен представить доказательства, - спокойно сказал То.
- Они у меня есть. Ограбление гробницы было только малой частью великого заговора, с целью лишить влияния кое-кого из сановников, таких, как мой отец. Но главное, они хотели лишить власти тебя и забрать ее в свои руки. Они хотели очернить тебя перед фараоном.
- Фараон знает, - прохрипел Птахнефет, - что я являюсь одним из самых преданных его служителей. Я не мог возглавить заговор.
- Представь свои доказательства, Рамозе, - повторил То.
Я дернул Птахнефета за верхний край туники, и все увидели планку, висевшую у него на шее. На таких планках обычно носят священные амулеты. Я достал ожерелье и приложил ее к этой планке. Оно в точности подошло.
- Ну и что? - прошипел он. - Ты обвиняешь меня в неслыханном преступлении, в то время, когда все видят, что именно у тебя находятся исчезнувшие из гробницы предметы. Ты лишь довершил дело, начатое твоим отцом.
- Продолжай, - сказал мне То.
Я вынул второй элемент ожерелья. Хитрость заключалась в том, что только сочетание всех трех элементов: металлической планки, большой и центральной части составляли амулет полностью. Отсутствие одной из частей ничего не доказывало. Но главная часть - планка - висела на шее у военачальника, следовательно, остальные две он тщательно спрятал.
Центральная часть щелкнула затвором. Все ожерелье было в целости.
- Уведите его, - приказал То.

* * *
Дальнейшие события разворачивались так, как и следовало ожидать. Моего отца освободили из-под стражи и щедро наградили. Я тоже получил награду от самого фараона. Моя карьера была блестящей, и вскоре я стал помощником главного писца в храме. Я женился на Аамерут, и брак наш оказался счастливым. Я продолжал изучать магию, ритуалы и все, связанное с амулетами, ибо убедился, что знание дает свет и раскрывает истину. Единственно, в чем повлияло на меня это расследование, так это в том, что никогда больше я не играл в сенет, предпочитая ему индийскую игру в шахматы.

 Отправлено: 10.01.08 22:57. Заголовок: Месть Ле Чака Угораз..

Месть Ле Чака
Угораздило же меня застрять на этом Паршивом острове. Поначалу было не так уж плохо: герой, победитель знаменитого Ле Чака, гроза морей... Но потом мои истории приелись, и мне все чаще стали говорить мои же товарищи-пираты: "Слушай, малыш, пойди погуляй. Сил больше нет тебя слушать".
И в один прекрасный день я понял, что и в самом деле пора пойти погулять. В смысле, уехать с этого проклятого острова, куда глаза глядят. Благо глаза мои глядели не просто в бескрайнюю морскую синеву, а во вполне определенную сторону. А именно в ту, где находилось легендарное сокровище - "Big Whoop" - мечта многих поколений пиратов.
А деньги на то, чтобы нанять корабль, у меня были. И в избытке. Так что я, недолго думая, собрал вещички и, пообещав вернуться c "Big Whoop", двинулся в порт.
И надо же было такому случиться, что прямо на мосту, ведущем в город, встретился мне какой-то добрый молодец и стал денежки за проход требовать. Ну, я, конечно, туда-сюда, ни в какую, сам, говорю, из тебя отбивную сделаю. Короче, остался я без денег и с синяком под глазом. А он, уходя, небрежно так бросил: "Попомнишь теперь Ларго ле Гранда".
Попомню, уж не сомневайтесь. Да так попомню, что, клянусь, очень скоро ему не поздоровится.
И пошел я в город, надеясь, по дороге придумать, как же этому Ларго отомстить. Но очень скоро выяснилось, что мой противник куда серьезнее, чем я ожидал. Оказалось, что он держит в страхе весь город, запретил выход всех кораблей из гавани без его разрешения, а все потому, что был он, ни много ни мало, соратником того самого Ле Чака, которого я упокоил навеки. Точнее, его правой рукой. И как я всем не объяснял, что Ле Чак никогда уже не поднимется из глубин океана, никто не верил. Все предпочитали дрожать, завидев Ларго, и отдавать ему последние деньги.
Ладно, делать нечего, придется прибегнуть к испытанному уже искусству вуду - изготовлению фигурки, которая дает над человеком власть. И отправился я на болота, где жила ведьма, весьма преуспевшая в этом искусстве. Не слишком легким было путешествие, да и хижина ее, прямо скажем, впечатляет: похожа она на огромную нечеловеческую морду то ли с носом, то ли с клювом, нависающую над топями.
Зато внутри - чего только нет. Скляночки, баночки, кувшинчики. Один из них особенно меня заинтересовал: напиток, воскрешающий людей из пепла. Правда, выяснилось, что только на время, да и пепел ведьме надо загодя притащить.
С самой же хозяйкой мы сговорились быстро. Ларго и ей - как кость поперек горла, да только для изготовления куклы вуду надо кое-что, чего у нее нет. А все остальные на острове - трусы. Так что опять мне за всех отдуваться пришлось.
И рассказала ведьма, что кукла должна состоять из четырех компонентов: Нить, Голова, Тело и Мертвец. За Нить сойдет клочок его одежды, за Голову - прядь волос, за Тело - жидкость из этого тела, а за Мертвеца - кусок кости любого из его кровных родственников. На том и порешили.
Проще всего было с костью. Ведь где ее искать, как не на кладбище. Раздобыть лопату - пара пустяков, стоит только как следует посмотреть вокруг широко раскрытыми глазами.
Но где взять все остальное? К самому Ларго не обратишься, значит... Значит, надо идти в город.
Городок был, прямо скажем, необычный. Почти весь на кораблях (за исключением домика плотника), кто в трюме живет, кто в кубрике, а в самом большом корабле - гостиница, в которой Ларго и живет. Один, гад, всю гостиницу занимает. А рядом со стойкой там маленький такой аллигатор привязан - наверно, ждет, пока номер освободится.
В одном из кубриков мне повезло наткнуться на картографа, который был одержим той же идеей - найти "Big Whoop". Правда, записи свои он посмотреть мне не дал (ну, да я ему за это отомстил, стащив одну штучку, без которой он вряд ли сможет обойтись). Зато рассказал легенду о том, как некогда большой торговый корабль "Элэйн" попал в шторм и потерпел крушение. В живых осталось только четыре члена экипажа, и всех их выбросило на остров. По слухам, назывался он Чернильный остров, только вот сам рассказчик в это ну ни капельки не верит. А все потому, что такого острова на карте нет.
Там эти четверо, скорее всего, и нашли "Big Whoop". А карту острова разделили на четыре части, и каждый взял с собой по кусочку. С тех пор их следы теряются, и даже имена неизвестны.
В одном только картограф уверен: если ему когда-нибудь покажут карту этого острова, он сможет без труда определить, где тот находится.
На остальных кораблях не было ничего особенно интересного, если не считать прачечной, которой руководил какой-то полусумасшедший. И я спустился в бар, уютно оборудованный в трюме одного из кораблей.
Дай, думаю, хоть горло промочу. Но бармен уперся - ни в какую: малышам не наливаем. И когда только меня перестанут за маленького считать, сколько же пиратов для этого замочить надо? Вот, скажем, Ларго: все только дрожат при упоминании его имени, я один с ним борюсь, а все "малыш"... Хотел хоть на кухню зайти, посмотреть, что там творится, да он меня не пустил. И тут я вспомнил, что "нормальные герои всегда идут в обход".
Ну ничего, я этому бармену отомщу. И тут появляется Ларго собственной персоной. Чуть из бедняги душу не вытряс - все денег требовал - потом плюнул на стену и был таков. А у меня появилась кое-какая идея.
Через полчаса мне не хватало только одежды и пряди волос. Другого выхода, кроме как проникнуть в логово Ларго, просто не было. Значит, нужно отвлечь хозяина гостиницы. Ну, я его и отвлек. А заодно, как я подозреваю, еще полгорода.
В комнате Ларго был полный бардак. Не успел я даже толком осмотреться, как услышал совсем рядом с гостиницей его голос и выскочил, схватив... Как бы вам сказать, не совсем волосы, что ли. Скорее, заменитель.
На сегодня ларгообразных приключений было достаточно, и я решил заняться барменом. Для начала пришлось поймать крысу, что бегала возле прачечной. Это было не слишком сложно: я поинтересовался, чем она питается, раздобыл это самое и построил весьма примитивную мышеловку. А потом отправил крысу поплавать в любимой похлебке бармена.
Одно плохо, и до сих пор меня мучает совесть: из-за меня вылетела с работы барышня, которую он нанял кухаркой. Зато я в этот момент оказался под рукой и тут же устроился на работу, получив неплохой задаток.
На следующий день я приступил к реализации последней части своего плана. Чтобы раздобыть одежду Ларго, надо, чтобы он сдал белье в прачечную. А чтобы он сдал белье в прачечную, надо его сначала испачкать. А чтобы его испачкать... Впрочем, не сомневаюсь, что вы и без меня прекрасно знаете, как это сделать. Вспомните старые комедии начала века с летящими в физиономию тортами, опрокидывающимися на голову ведрами с водой, выскальзывающими из-под ног коврами. Ну, и так далее...
Забрать белье из прачечной, раздобыв предварительно квитанцию, было парой пустяков. И вот кукла вуду у меня в руках.
Да, сражение с Ларго было красивым - жаль, что вы не могли на него посмотреть. И надо же мне было обмолвиться, что это именно я уничтожил знаменитого Ле Чака. Ларго стал издеваться надо мной, и тогда я выхватил из кармана самое главное доказательство - бороду Ле Чака, до сих пор живую и извивающуюся у меня в руках. В одно мгновение Ларго выхватил ее у меня и с криком, что он долгие годы искал нечто подобное, чтобы возродить своего капитана, кинулся прочь с острова.
А я поторопился к ведьме. И только тогда понял, что на второе сражение с Ле Чаком меня не хватит. Значит, надо скрываться. Но куда? Ведьма ответила, что только "Big Whoop" может мне помочь. Потому что это не только сокровище, но и путь в иные миры, где уж точно меня никто не найдет.
Что ж, "Big Whoop" так "Big Whoop". Тем более, что я и сам собирался его искать, сто мачт мне в глотку. Но только где?
Терпеливая ведьма сказала, что взяла для меня в библиотеке острова Фэтт книгу "Big Whoop: Невостребованный золотой дождь или миф?". И рассказывалось в ней о том, что вся эта история с четверкой моряков, о которой поведал мне картограф - чистая правда. Звали же их Рэпп Скаллион - кок, Малыш Линди - юнга, мистер Роджерс - первый помощник и капитан Марли. Сам "Big Whoop" и в самом деле хранится на Чернильном острове, и безопасность его охраняют многочисленные ловушки.
Далее же судьба моряков сложилась следующим образом. Рэпп построил хижину на Паршивом острове. Вскоре он погиб от неосторожного обращения с огнем, а дом пришел в запустение. Я и сам видел его на пляже, все заперто, не подкопаешься.
Малыш Линди отправился на Башмачный остров и вскоре разбогател. Одна незадача - несколько лет назад он потерял от гангрены руку.
Роджерс избрал для себя остров Фэтт, где занялся не совсем обычным бизнесом: стал торговать самодельным грогом. Пока внезапно не исчез.
Капитан же увлекся регатами и таинственным образом пропал во время гонки на кубок Америки. Надо сказать, что его яхта почти всегда приходила первой.
Что ж, информации более, чем достаточно - пора плыть на поиски кусочков карты. Однако единственный корабль на острове, который мог в скорое время выйти в море, принадлежал капитану Ужасу. Все бы ничего, и с Ужасом можно поплавать, да только тот уже давно не решается отправиться в плавание. Боится. Когда в одном из путешествий его с помощником схватили каннибалы, от его друга осталась пара глаз, которую он вставил в ожерелье и с тех пор постоянно носил в морских походах, считая, что оно приносит удачу. И вот ожерелье пропало.
Догадались бы вы, чем его заменить. Я, Гайбраш, отважный победитель Ле Чака и подлеца Ларго, догадался. Заплатив за проезд, я взошел на корабль.
Первым делом я расспросил капитана обо всех островах, на которые он мог меня доставить. Выяснилось, что на острове Фэтт существует фашистский диктаторский режим, который возглавляет жирная свинья губернатор Фэтт (в точности этого описания я потом и сам не раз мог убедиться).
На Башмачном острове куча французов, праздник круглый год, и управляется он самым замечательным губернатором всех времен и народов Элэйном Марли.
Мне было интересно порыться в библиотеке, и я отправился на Фэтт. И, как выяснилось, очень зря. Потому что Ле Чак уже успел объявить награду за мою голову и по прибытии меня сразу же бросили в тюрьму.
Выбраться оттуда труда не составляло, но на самом острове оказалось на редкость мало интересного. Разве что библиотека, где я наконец-то смог поподробнее прочитать про заинтриговавшее меня зелье ведьмы, да еще рулетка.
Признаться, я и не подозревал, что в душе настолько азартный игрок. Я мог бы просадить все деньги, когда вдруг почувствовал, что меня попросту дурят как младенца. Приложив мозги, я в конце концов выиграл кучу денег, приглашение на вечеринку к губернатору Башмачного острова и билет в цирк, но, скажу честно, мозгов для этого потребовалось немало.
Помогло только то, что я как-то в детстве играл в игру, которая называлось игрой в сумасшедших. Правила просты: те, кто знает, как играть - больные, кто не знает - врачи (а что вы удивляетесь - никогда не сталкивались с врачом, который знает о болезнях куда меньше вас?). Врачи задают любые вопросы, а больные по очереди на них отвечают. Задача врачей - поставить диагноз. Так вот, весь фокус в том, что больные всегда отвечают на предыдущий заданный вопрос, стараясь при этом ответить как можно более завуалировано, чтобы врачи не сразу догадались. И здесь было нечто подобное.
Наигравшись всласть, я отправился в библиотеку. Не подумайте худого: возвращать книгу про "Big Whoop" мне и в голову не пришло. Порывшись в каталоге, я взял почитать книжонку про вуду (жаль, что она оказалась ориентирована на куда более опытных магов, чем я) и томину с интригующим названием: "Почему люди не должны писать трилогии?" По крайней мере, если понравится, у меня будет возможность взять там же еще два тома: "Почему люди не будут читать трилогии?" и "Почему люди все-таки пишут трилогии".
Правда, у меня не было читательского билета и библиотекарша долго заполняла какую-ту нудную анкету, где я должен был указать имя, домашний адрес... Ну, не Гайбрашем же представляться, когда тебя по всему острову разыскивают.
Оттянулся я на славу, жаль, что только в конце выяснилось - мой читательский билет будет выслан по указанному адресу. Хорошо хоть временную карточку дали. И разрешили как следует осмотреть стоявший в углу макет маяка.
После этого мой путь лежал на виллу губернатора. Уж очень хотелось еще раз взглянуть этой свинье в его заплывшие жиром глазки. Конечно, я ему еще не раз припомню, что он сам меня допрашивал перед тем, как кинуть в тюрьму. Обмануть охранявшую виллу стражу было не сложно, но в покоях самого губернатора ничего интересного не оказалось. Убивать его мне почему-то вдруг стало жалко. Сам не знаю, почему. Так что я только книжечку у него позаимствовал и вернулся на пристань.
Там мое внимание неожиданно привлек одинокий рыбак. Старый враль! Так я ему и поверил, что он ловил рыб вот такой ширины, вот такой вышины. Поспорил с ним ради спортивного интереса на его удочку, что я сумею поймать куда большую рыбину, чем он, и вернулся на корабль.
Что ж, теперь на Башмачный остров, благо имя его губернатора что-то мне смутно напоминало. Этот островок куда более мирный, чем Фэтт. Правда, всякого туриста прежде всего встречает направленное ему в грудь дуло пушки, но, как оказалось, это просто бывший губернатор место работы поменял и теперь оповещает пушечным выстрелом всех жителей города о прибытии почтового корабля.
А магазинчики на этом острове - это что-то. Особенно мне запомнился гробовщик - готов прямо сам в гроб улечься, чтобы продемонстрировать тебе, как там просторно и удобно.
Впрочем, и антиквар тоже оказался на высоте. Чего только я у него не накупил - от замечательной пиратской треуголки до ступицы колеса. Попадете на Башмачный, непременно загляните к нему - не пожалеете. Одним словом, просадил я там почти все деньги.
И тут мне на глаза попался кусочек карты. Неужели той самой, - сердце забилось быстрее, холодный пот побежал по спине. И точно - это карта острова, где зарыт "Big Whoop".
Стараясь не подавать виду, небрежно спрашиваю, сколько стоит. А он и отвечает: шесть миллионов золотых. Да, губа не дура. Попытался узнать, не покупает ли он чего - может, я продам. Покупает. В основном старые мечи, использованных попугаев и мало-мальски ценную бронзу, к которой питает особенную слабость.
Стоит ли говорить, что ничего этого у меня с собой не было. Путешествовать с использованным попугаем в кармане - фу, какая гадость. Тогда я поинтересовался, не согласится ли он махнуться - карту на что-нибудь не менее ценное.
Согласится. Некогда неизвестно где на просторах морей затонул большой-пребольшой галеон под названием "Сумасшедшая обезьяна". Так вот, на носовую фигуру этого корабля он согласен поменять карту. Ладно, попомним.
Гуляя по острову, я выяснил, что мне как раз пора на праздник у губернатора. Однако это оказалась не просто вечеринка, а целый маскарад - без специального костюма меня не пустили. Пришлось раздобыть костюм.
Ох, лучше бы я этого не делал. Если когда-нибудь найду того чудика, который наградил меня этим приглашением - голову откручу. Судя по всему, он был человеком с широкими моральными устоями и длинным кругозором. Короче, позвольте не говорить, в какой костюм меня одели. Сам до сих пор по ночам кричу.
К тому же выяснилось, что ничего скучнее этой вечеринки и представить себе нельзя. Во-первых, когда я пришел, эти жлобы уже все сожрали. Пришлось самому пробираться на кухню и, рискуя быть зарезанным поваром с крайне горячим темпераментом, самому искать, что поесть. Во-вторых, хоть бы кто со мной заговорил. Я и так, и сяк - ноль эмоций. Может, костюмчик помешал?
Хотел к губернатору на второй этаж подняться - не пускают. И только я было собрался уходить, как вдруг заметил ЕЕ. Карту! Висит себе преспокойненько на стене, никого не трогает, никому не нужна. Сунул я ее к себе в карман - и к выходу.
И надо же было, чтоб проклятая собака садовника меня учуяла! Что тут началось! Повязали, карту отобрали, к губернатору отвели.
А губернатор... Впрочем, вам его имя вряд ли что-нибудь скажет. Поговорили мы с ним, так он так расчувствовался, что сказал: "Уважаемый, дорогой, несравненный Гайбраш! Прости меня за то, что я посмел из-за какой-то карты устроить тебе столько неприятностей. Смотри, о великий победитель Ле Чака". И - выбросил карту в окно. Это он, пожалуй, переборщил. Но все равно приятно.
Что было делать - кинулся со всех ног за картой. По дороге собаку с собой прихватил - раз она меня карты лишила, пусть теперь сама ее и ищет. Но подул ветер, поднял старый пергамент, завертел в воздухе и понес, понес... Пока драгоценная карта не повисла, зацепившись за уступ под скалой.
Как я ее оттуда доставал, это отдельная история. По крайней мере, выигранная у этого хвастунишки с Фэтта удочка мне немало пригодилась. Но на этом мои мытарства не окончились - птица выхватила листок из моих рук и унесла в свое гнездо. Я вернулся к губернатору, чтобы попросить о помощи, но того уже не было.
Попробовал справиться своими силами - только весло сломал. Какое весло. М-мм. Ну, какая разница. Главное, что его пришлось чинить у плотника на Паршивом острове. Заодно я отдал бедняге-картографу заменитель монокля и, пока суд да дело, пошел в бар. Посидел, попил коктейли, прихватил кое-что и решил немного поразмяться. Крику, как обычно было, воплей. В общем, я понял, что пора делать ноги.
Зашел к плотнику, взял починенное весло и еще кое-какой инструмент, - и вновь на Башмачный. Теперь взобраться на огромное дерево, где было птичье гнездо, трудностей не составляло. Проблема была в другом - как найти карту среди вороха бумажек. Но я же не случайно решил, что искать ее будет тот, кто виноват, что я ее потерял.
А вид, надо сказать, с дерева открывался отличный. Прокопался я там до вечера, спустился, тут меня сон и сморил. Да еще какой сон! Будто бы пришли ко мне мои родители, сказали, что хотят сообщить мне какую-то информацию, превратились в скелетов, и ну танцевать. Да еще и песенку спели. Одним словом, проснулся я в холодном поту.
Проснулся - и снова на Башмачный. Первым делом зашел к гробовщику. Ладно, думаю, раз он такой весь из себя крутой шутник, сыграю-ка и я с ним маленькую шуточку. И что вы думаете - сыграл. Да еще и вещицу полезную раздобыл.
Вообще, надо вам сказать, что островок этот оказался веселым. Чего стоит одно только состязание, кто дальше плюнет. На открытом воздухе, страсти накалены, я победитель, аплодисменты, приз. Да что там говорить, будете на острове, сами попробуете. К тому же приз можно успешно сторговать антиквару. Сам говорил, что любит бронзу - пусть теперь расплачивается.
Но все это время я помнил про главную цель - отыскать "Сумасшедшую обезьяну". Нанять судно не составляло труда, но куда плыть? Ни лоции, ни карты. Впрочем, если ученье - свет, то не может ли оно хоть немного осветить эту проблему? Может, да еще как! Одним словом, носовая фигура была у меня в руках, и я тут же поменял ее на карту. Итак, второй кусок карты лег в карман вместе с первым.
Но где же та часть, что должна была попасть на Паршивый остров? Если пират, живший в башне, давно уже в могиле, значит, надо его разыскать и там. Сказано - сделано. И ведьма мне при этом изрядно помогла. Прах ненадолго обрел плоть, а я навсегда обрел третий кусок карты.
Четвертый надо было искать на острове Фэтт, и я даже знал где. Был один стоявший на отшибе коттеджик, о котором давно уже ходила дурная слава. Говорили, что некогда там жил старый пират, потом он умер, а нового владельца задолбали туристы, причем настолько, что он не поленился отгородиться от острова проливом.
Преодолеть его было делом техники. Но вот уговорить владельца показать мне дом так и не удалось. Как я ни рассказывал ему, что он имеет дело с великим победителем ужасного и могучего Ле Чака - все было бесполезно. Пока он сам не полез в ловушку - не предложил мне состязание, кто кого перепьет.
Я с радостью согласился, ведь на этот случай у меня было кое-что припасено. Откуда? Об этом я предпочел бы не говорить. Будете на Паршивом острове, спросите у бармена. Одним словом, мне удалось проникнуть в подвал, где костлявая рука мертвого пирата сжимала последний кусок карты.
Теперь приходилось действовать быстро: я уже чувствовал, как Ле Чак дышит мне в спину. На Паршивый к картографу! Я отдал ему карту, и он обещал выяснить, где находится остров. Вот только попросил сбегать к ведьме за любовным зельем. Но, когда я вернулся, ни карты, ни малыша-картографа уже не было. А на столе виднелись два выцарапанных страшных слова: "Ле Чак".
Душа ушла в пятки. Ведь это значит, что все старания, страдания и проявленные чудеса изобретательности и смекалки - все зря, все пошло прахом. Другой на моем месте давно бы уже упал духом. Другой, но только не я, Гайбраш, великий... Впрочем, я вам, кажется, это уже говорил.
Оставалось только одно: сунуть пасть в голову льва, или как там это говорится? В общем, отправиться в крепость Ле Чака выручать картографа.
Надо вам сказать, что сделана она была на славу. Малыша-то я нашел сразу, подвешенного на цепях, а вот в поисках ключа от них пришлось побродить достаточно долго. Жаль, что две находки произошли одновременно: я нашел ключ, а Ле Чак нашел меня.
До сих пор я по ночам нередко вспоминаю, какую смерть он для нас приготовил. В яме, полной соляной кислоты, куда мы должны были медленно опуститься, когда догорит свеча, и пережжет веревку, которая... Бр-р... Впрочем, что это я так стараюсь - вам никогда не построить столь сложную адскую машину.
Но Гайбраш не был бы Гайбрашем, если бы он не нашел выход из создавшегося положения. Причем такой выход, который позволил мне сразу же оказаться на нужном острове.
Однако где искать "Big Whoop" - ведь карты у меня уже не было. Попытался спросить отшельника, который медитировал прямо рядом с пляжем. А он вопросом на вопрос: "Если дерево в лесу падает и никого нет рядом, то какого оно цвета?" Думать времени не было, надо было копать. Но где? Хорошо хоть попугай оказался куда более сговорчивым и привел прямо к сокровищу.
И тут я, каюсь, не рассчитал свои силы. Когда я пришел в себя, то оказался висящим над бездонной ямой с "Big Whoop" в руках. А потом я упал. Упал прямо в гибельные подземелья Ле Чака.
Тот был наготове. Более того, в его руках была моя кукла - кукла вуду, с помощью которой он старался навсегда изгнать меня в другое измерение. Только получалось это у него что-то неважно.
Кстати, он меня "порадовал" сразу же, как только увидел. Оказалось, что мы родственники. Более того, родные братья. Вы никогда не были братом полуразлагающегося трупа могущественного колдуна и хладнокровного убийцы? Не были - так я вам и не советую пробовать. Пренеприятнейшее ощущение, я вам скажу.
Выход был только один: противопоставить вуду вуду. Благо ведьма научила меня, что для этого нужно: кость родственника, жидкость из тела, кусок одежды и прядь волос.
Один за другим, я добывал все эти элементы, крича от нечеловеческой боли, когда приходилось натыкаться на Ле Чака, и он вновь и вновь мучил меня с помощью куклы.
Но вот, наконец-то, и у меня в руках была кукла проклятого врага. И она работала! Магия столкнулась с магией, воля с волей. И я победил, победил его раз и навсегда. Не верите? Придите домой, включите компьютер, запустите "Monkey Island II". Ведь эти бездельники из "LucasArts Entertainment" сделали ее точь-в-точь по моему рассказу. Разве что только кое-где чуть-чуть переврали. Но я на них за это не сержусь. Ведь теперь не только вы, но и весь мир знает о Гайбраше, великом победителе Ле Чака, отважном мореплавателе... Ой, кажется родители зовут. Ну, я побежал.

 Отправлено: 16.01.08 12:52. Заголовок: Джек Потрошитель Де..

Джек Потрошитель

День первый, светлое время суток -
Первое знакомство
Убийца вышел на охоту, его вторая жертва уже в морге. Ход за вами, Шерлок!
Офис газеты "Нью-Йорк Дейли"
Я немного задумался, когда вдруг услышал довольно противный, но властный голос шефа, который звал меня. Голос никак не хотел униматься: "Да где же этот Джеймс Палмер? Где его, черт возьми, носит?". Боже! Да шеф меня сейчас убьет!
Посмотрев на стену рядом со столом, я увидел газету, датированную 26 ноября 1901 года. Странно, ведь сегодня с утра было только 16-ое. Но поразмышлять над феноменом природы мне не удалось, так как голос босса перешёл на высокие частоты. Ну что ж, я готов к серьезному разговору!
Я зашел в кабинет и поговорил с редактором. Потом взял номер "Дейли Иллюстрейтед" за 16 ноября и внимательно прочел его. Поговорив с боссом, я выяснил, что партия поручила мне очень ответственное задание - написать статью о легендарном Джеке Потрошителе.
Выйдя из офиса, я поговорил со своим другом Полом, автором раздела спортивной хроники. Выйдя из редакции, я отправился на встречу с полицией.
Полицейский участок
Сначала я поговорил с дежурным сержантом. Когда он дал мне "зелёный свет", я повернулся налево и зашел в кабинет начальника полиции Картера. Поговорил с Картером и прочитал предварительное заключение по делу об убийстве. Потом взял полицейский рапорт со стола Картера. Прочитав рапорт, я обратил внимание на тот факт, что правый указательный палец жертвы так и не был найден, а также на то, что она работала в борделе в районе Голубой бархат. Ну что ж, расставим приоритеты. Сначала работа, потом бордель.
Место убийства 15-го ноября
Вот и место второго убийства. Я поднял скомканный листок бумаги - это была зарисовка с места преступления, выполненная художником-криминалистом. Я подошел к арке слева. Едва увидев меня, какой-то хромоногий человек бросился наутёк, но я сразу понял, что мне его не догнать. Я посмотрел на плакаты на стенах и вернулся назад к лестнице, ведущей наверх.
Поднявшись по лестнице, я поднял ещё одну зарисовку с пола. На рисунке был изображён убийца в цилиндре и с ножом в руке. Рядом со мной на перилах сидел ворон – я попробовал до него дотронуться. Боже милостивый! Ворона и след простыл! Теперь я отправляюсь в район Голубой бархат.
Район Голубой бархат - Визит первый. Бордель
Я оказался в районе красных фонарей, но так как на улице было светло, то ночных жителей пока нигде не было видно. Я осмотрел забор слева, где висели всевозможные объявления, и обратил внимание на плакат заведения "Красная церковь", рекламирующий певицу мисс Абигейль - "ирландского соловья".
Я пошел по аллее, затем повернул направо. Затем дважды постучал в дверь борделя. На второй раз меня впустил верзила-охранник. Я зашел в бордель и поговорил с его владелицей. Она сказала, что подруга убитой поёт в кабаре "Красная церковь". По-видимому, это и есть "ирландский соловей" Абигейль. Я взял проспект "Красной церкви" со стола справа.
Кабаре "Красная церковь" - Знакомство с Абигейль
После разговора с бомжом-интеллектуалом я поднялся по лестнице главного входа в кабаре. Затем посмотрел на плакаты и постучался в дверь. Ответа не было. Раз гора не идёт к Магомету, Магомет пойдёт к горе.
Выйдя на улицу, я обошел кабаре с боку. Впереди я увидите дверь, ведущую в помещение за сценой. Позвонил в колокольчик рядом с дверью, и вскоре мне представили мисс Абигейль, несомненно, очень красивую и очень талантливую девушку с темно-каштановыми волосами и васильковыми глазами лет двадцати пяти.
Я прошел в гримёрную и поговорил с ней. Она пообещала мне узнать имя иллюстратора, чьи рисунки я нашел на месте преступления.
Затем я вышел на улицу и подошел к прачечной рядом. На дверях был выставлен календарь 1901 года. Похоже, что это год свиньи. Да, уж свинью мне точно кто-то подложил. Пора возвращаться на работу.
Офис газеты "Нью-Йорк Дейли"
Поговорив с Полом, я узнал, что у него украли кошелёк вместе с билетом на открытие Мировой серии по бейсболу. Он согласился поискать иллюстратора. Ну что ж, самое время садиться за статью. Я подошел к пишущей машинке, нажал на неё и напечатал статью под заголовком: "Джек вернулся!".
День первый, ночь
По старой привычке я ухожу с работы, когда уже темно и в офисе никого нет, даже уборщиц.
Кабаре "Красная церковь"
Я отправился в район "Красная церковь". Странно, прачечная открыта, но ведь днём на ней висел амбарный замок. Может, тётя Ася, наконец, приехала? Вход в прачечную охраняет громила-китаец, поэтому знакомство с тётей придётся отложить.
Зайдя в кабаре, я прошел через красные занавески рядом со сценой, чтобы поговорить с Абигейль. Разговор не удался, более того, менеджер сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться - хвалебная статья взамен на разговор с Абигейль. Шантаж среди ночи! Но Абигейль меня зацепила, и я решил, что не сдамся без боя.
Район Голубой бархат
Следующая остановка - район Голубой бархат и любимый бордель. Район заметно ожил с наступлением темноты, а в конце аллеи идёт бойкая торговля билетами из-под полы. Я постучался в дверь борделя. Владелица борделя отказалась со мной общаться. Я поднялся на второй этаж и поговорил с девушкой по имени Хильда. Она рассказала мне много интересного. Выйдя на улицу, я посмотрите на небо. Пора спать.
День второй, светлое время суток -
Хвалебная статья
День второй. Опять на работу.
Офис газеты "Нью-Йорк Дейли"
Я поговорил с боссом и Полом. Пол согласился написать хвалебную статью, при условии, что я раздобуду для него билет на бейсбол. Пока в качестве аванса, он дал мне газету, где были опубликованы рисунки неизвестного художника. Я подошел к своему столу, взял газету и прочитал статью.
Место убийства 31-го октября
Я на месте первого убийства. Смотреть тут особенно было не на что, но этот ворон, сидящий на колонке с водой, показался мне знакомым. О боже! Лучше бы я его не трогал! Он снова испарился!
Район Голубой бархат
Я поговорил с мальчишкой-продавцом газет. Мальчик рассказал мне, как найти продавца подпольными билетами. Я повернул налево и шел по аллее, под арку, затем направо, пока не дошел до полуподвального помещения справа. Спустившись вниз по лестнице, я подёргал несколько раз дверь. Затем посмотрел налево и взял кусок проволоки с пола и попробовал вскрыть ей замок.
Появился мальчишка и показал мне, как надо постучать, чтобы Сим-Сим открылся. Я повторил стук, и дверь наконец открылась. Я поговорил с Патсоном и спустился в подвал. Я осмотрелся и вернулся к стойке бара, где уже появился Патсон.
Патсон согласен продать билет на бейсбол, но за целых 12 долларов. У меня таких денег нет. Что же мне делать?
В углу стоит "однорукий бандит". У меня в кармане есть четыре бакинских комиссара. Я поиграл и выиграл довольно много денег. Затем купил билет у Патсона.
Офис газеты "Нью-Йорк Дейли"
Я отдал билет Полу – это надо же, убить сразу двух зайцев одним билетом! Я взял визитку Пола со стола и отправился на встречу с загадочной красавицей Абигейль.
Кабаре "Красная церковь"
Я отдал визитку Пола менеджеру, и он пропустил меня внутрь. Теперь я здесь дорогой гость. Поговорив с Абигейль, я выяснил, что иллюстратора зовут Силк.
Полицейский участок
Я прошелся до полицейского участка и поговорил с начальником Картером. Затем взял рапорт о вскрытии. Прочитав его, я узнал, что левая почка числится среди пропавших без вести.
Еще я обратил внимание на человека в цилиндре. Доктор, проводивший вскрытие? Кого же он мне напоминает?
Офис газеты "Нью-Йорк Дейли"
Я поговорил с боссом. Он согласился вызвать Силка на аудиенцию. Пройдя к себе, я напечатал очередную статью. Опять я ухожу последним с работы. Эх...
День второй, ночь - Опиумные войны
Посмотрев на бумажку в дверях офиса босса, я узнал, что Силкнер будет ждать меня завтра с утра.
Район Голубой бархат
Опять этот бомж. Поговорив с ним, я выяснил, что в ночь убийства Лизи - вторая жертва - держала в руках коробку из-под шляпки. Интересно, что было внутри?
Посмотрев налево, я увидел… человека с коробкой из-под шляпки. Боже! Он отправился в бордель, а я за ним.
Пока я говорил с владелицей борделя, китаец с коробкой прошел мимо меня. Спокойно, я всё равно пока ничего сделать не могу. Я вышел на улицу.
Подойдя к тому месту, где я увидел китайца с коробкой в первый раз, я посмотрел на объявление, которое он повесил: "Прачечной требуются посыльные". Взяв объявление, я обратил внимание на символ дракона.
Кабаре "Красная церковь"
Зайдя в кабаре, я поговорил с Полом. Затем послушал, как чудесно поёт Абигейль. От ее голоса и от чудесной песни мне на миг показалось, что я попал в волшебную страну. Затем я вышел на улицу и отправился в прачечную.
Китаец-охранник куда-то исчез. Я подошел к двери и нажал на панель слева. Передо мной была загадка с двумя дисками и нанесёнными на них символами-покровителями различных годов китайского календаря. Я напряг память: 1888 год - год, когда мир впервые узнал о Джеке Потрошителе, был годом ДРАКОНА, сейчас на дворе 1901 год - год под покровительством СВИНЬИ.
Я повернул левое колесо до символа дракона, а правое до символа свиньи. Затем услышал щелчок, и двери открылись.
Войдя, я попробовал поговорить с китайцем. И вдруг почувствовал сильный удар кулаком…
День третий, светлое время суток -
Посылка из ада
Мое тело болит и ноет, как будто по нему прошёл строй китайских солдат, хотя, может, и прошёл...
Офис газеты "Нью-Йорк Дейли"
Я подошел к офису босса и постучался. Меня не пустили. Я подслушал разговор Силка и босса. Войдя в офис, я увидел…ещё один цилиндр!
Я поговорил с Силком. Мне сообщили, что кто-то прислал для меня посылку.
Я подошел к своему столу. Боже! Коробка из-под шляпки! Я открыл коробку. Внутри лежало письмо от самого Джека Потрошителя! Я прочитал письмо, в нём говорилось о каком-то подарке. Я посмотрел в коробку ещё раз и развернул свёрток. Мама дорогая!
День четвёртый, светлое время суток - Джек-графоман
Меня всё ещё мутит и качает после вчерашнего, но работа - не волк и уже давно меня дожидается.
Офис газеты "Нью-Йорк Дейли"
Я поговорил с боссом, потом прочитал письмо от Пола. Он сообщил, что вернётся только к полудню, а о посылке позаботилась полиция. Самое время нанести визит властям.
Полицейский участок
Я поговорил с сержантом, и он отослал меня к начальнику Картеру. В коробке полиция обнаружила следы опиума. Китайскую прачечную опечатали, а работников взяли под стражу. Полиция официально закрыла дело, объявив, что убийства совершили две враждующие группировки китайской наркомафии, не поделившие рынки сбыта.
Меня такое объяснение не устраивает! Ладно, отрезали палец, но куда делась почка?!
Кабаре "Красная церковь"
Прачечная арестована, и на ней висит табличка "сдаётся в аренду" - информация для нового поколения мафиози, например, итальянцев.
Я нанес визит Абигейль, там же застал и Пола. Конкуренция, однако. Я поговорил с ними. Пол посоветовал мне обратиться в агентство частного сыска Пинкертона. Я взял визитку агентства, которое лежало поверх газеты.
Агентство Пинкертона
Я позвонил в дверь и поговорил с одним из агентов. Он разрешил мне пользоваться архивами и экспертным отделом агентства. Я решил начать с патологоанатома и судмедэксперта.
Я повернулся направо и позвонил в звоночек на стойке. Ко мне вышел полноватый мужичок добродушной наружности. Я отдал ему рапорт о вскрытии. Эксперт сказал, чтобы я приходил завтра. Завтра, так завтра.
Я решил не уходить, а посетить архив в другом конце помещения. Я прочитал файлы за 1888 год о Джеке Потрошителе и убийствах в районе Белая церковь. Затем подошел к картотеке и прочитал дело под литерой "W". Взял карточку детектива Фримана. Затем изучил документы с уликами по делу Джека Потрошителя и взял письмо, написанное его рукой. Пришло время кое-что проверить.
Я подошел к освещённому снизу люминесцентной лампой столу и положил на него письмо от Джека Потрошителя. Затем взял письмо от Джека Потрошителя из Лондона и положил это письмо на стол рядом. Затем аккуратно совместил два письма в тех местах, где стояла подпись Джека Потрошителя.
Я был прав - убийца всё ещё на свободе! Я вернулся в редакцию и написал статью "Опиумная обманка".
День четвёртый, ночь
Район Голубой бархат
По традиции я поговорил с бомжом. Когда я дал ему пару монет, он рассказал мне о Кэрри - первой жертве, убитой в октябре. Все жертвы жили в убежище при госпитале, откуда и раньше пропадали люди. Неужели ещё одна зацепка?
Я наведался в бордель и поговорил с владелицей и Хильдой.
Кабаре "Красная церковь"
Я зашел в кабаре в надежде еще раз услышать самый прекрасный в мире голос. Голос Абигейль. Но, увы! Сегодня вместо песен кино. Я вышел на улицу и посмотрел на небо. Пора спать.
День пятый, светлое время суток - Доктор Зло
Я поговорил с боссом и отправился к Пинкертонам.
Агентство Пинкертона
Я позвонил в звоночек, чтобы вызвать эксперта. Послушав его рапорт, я узнал, что убийца - профессиональный врач. Я забрал рапорт.
Кабаре "Красная церковь"
Я поговорил с мальчишкой. Мне нужно найти бомжа. Только где?
Район Голубой бархат
Долго искать не пришлось - бомж опохмеляется одеколоном с утра пораньше в компании своего приятеля. Я что, третьим буду? Но я ведь совсем не пью!
Я поговорил с бомжами. Мне дали билет до госпиталя, который находится в Бруклине. Доктор Зло в госпитале носит фамилию Тамблту. Мне к нему.
Госпиталь
Я вошел в госпиталь, зашел в дверь слева и свернул по коридору направо. Уборщица сказала, что доктор уехал на конференцию и не вернётся до завтрашнего утра.
Я спустился по лестнице вниз, как оказалось позже, в морг.
Я посмотрел на закрытый шкафчик на стене. Дверь в морг тоже закрыта. Определённо, нужен ключ.
Офис газеты "Нью-Йорк Дейли"
Я поговорил с боссом и Полом. Потом пошел к себе и напечатал ещё одну статью о пропавших органах. Где же, черт возьми, эта почка?
День пятый, ночь - Хранилище дохлых коров
Кабаре "Красная церковь"
Я послушал, как поёт Абигейль. Боже! Да что со мной происходит? Я что, влюбился? Не может быть! Ведь после истории с Анной я поклялся, что никогда больше не посмотрю ни на одну женщину. Наконец песня смолкла. Ну что ж, пора и честь знать!
Госпиталь
Ночью госпиталь тоже не охраняется, поэтому я смело вошел в дверь слева, повернул направо и взял медицинский зажим со столика.
Спустившись в подвал, я с помощью зажима взломал шкафчик на стене. Какая удача! Взял ключ от морга и кабинета доктора.
Открыв двери морга, я увидел подозрительного типа. Стой! Подожди! О, чёрт, я опоздал, хотя, может, мне просто повезло, что я остался жив?
Отдышавшись, я подошел к белой двери напротив. Посмотрел на груз справа - 55 фунтов. Интересно. Потянул за шнурок рядом.
Загадка с тушками коров и ножиком для козлятины
Это была довольно простая загадка. Моя задача - повесить на крючок у двери, ведущей из морозильника, тушку весом в 55 фунтов. Как же это сделать? Надо подумать! Похоже, главное, чтобы я не остался внутри морозилки, когда отведённое на загадку время истечёт и ловушка захлопнется. Если это произойдёт, то мне нужно постараться оказаться рядом с дверью и поводить по верхнему косяку двери – тогда я смогу выйти.
А теперь разгадка. Я вошел в морозильник и взял тушу коровы с крюка. Пронес её обратно в комнату и положил на весы слева - 100 фунтов. Взял тушку и перенес её на разделочный стол в углу справа. Бегом к двери в морг, где на стене висят тесаки (как вариант - нож для козлятины). Я взял тесак и разрубил тушку на две части. Схватил правую, ту, что весила 55 фунтов. Взвалил её на плечи и бегом в морозильник. Повесил тушку на крюк у двери и дёрнул за верёвочку. Ура! Дверца открылась!
День шестой, светлое время суток -
Ночные кошмарики
Я поговорил с Полом и показал свои шрамы и обмороженные уши.
Госпиталь
Я зашел в больницу и подошел к кабинету доктора. Использовал ключ, чтобы попасть внутрь. Посмотрел на фотографию доктора и на диплом врача. Обратил внимание на панель справа на стене, нажал на неё. Я увидел замочную скважину, но ключа у меня пока нет.
Я подошел к столу и прочитал ежедневник доктора, а также записку внизу. Посмотрел на чернильницу и открыл ёе. О, ключик! Я взял ключ и открыл им ящик стола. Прочитал дипломную работу доктора, посвящённую пересадке органов. Почка?
Я вернул ключ на место и вышел из кабинета.
Агентство Пинкертона
Я пошел в архив и поговорил с женщиной-секретарём. Она дала мне ключ от шкафа с криминальными записями. Я открыл шкаф и прочитал файл на доктора Тамблту. Взял его карточку. Прочитал также записи по делу Джека Потрошителя.
Район Голубой бархат
Я поговорил с продавцом газет, и он направил меня к Патсону. Я постучался в дверь и, спустившись в подвал, поговорил с Патсоном, который согласится дать мне свою самую любимую отмычку. Единственное, что он просит взамен, это какой-нибудь сувенир. Не проблема! Принесу ему почку.
Я взял ключ и бегом в госпиталь. Ну, почему мне так не везёт, в коридоре, который ведёт к кабинету доктора, дежурит медбрат. Ладно, ладно, я приду ночью.
Кабаре "Красная церковь"
Я позвонил в колокольчик и поговорил с Абигейль. Милая девушка дала мне на время... револьвер! Ничего себе! Она удивляет меня все больше и больше!
Я вернулся в офис и поговорил с Полом. Потом сел за стол и написал статью: "Пристанище ужаса".
День шестой, ночь
Госпиталь
Медбрат ушёл домой, и теперь я могу спокойно попасть в кабинет доктора и испытать свою новую отмычку. Я вошел в кабинет и открыл панель на стене. Вставил ключ в отверстие и открыл потайную дверь.
Вошел. Как тут темно! Я посмотрел вниз и зажег лампу. Спустился по лестнице вниз и повернул направо. Осмотрел книжную полку и повернул налево. Боже! Какой ужас! Трупы, трупы, тела, части тела... Какое милое место!
Я обошел подвал по периметру и нашел прикрытый тряпкой орган, присоединённый трубочкой к помпе. Красота! Я развернулся и подошел к хранилищу трупов. Открыл дверцу и подслушал разговор доктора и его ассистента. В городе ещё одно убийство!
День седьмой, светлое время суток -
Новый подозреваемый
Я поговорил с боссом. Почитал газету конкурентов за 22 ноября, которая лежала на столе Пола. Затем попробовал поиздеваться над полицией, но начальник ещё не вернулся с задания. Ничего, потешу своё самолюбие в другой раз.
Кабаре "Красная церковь"
Я поговорил с Абигейль и отдал ей пистолет. Пока он мне ни к чему! Я видел, что Абигейль очень расстроилась. Неужели она боится за меня?
Полицейский участок
Начальник вернулся! Я поговорил с ним и прочитал рапорт. Я узнал, что убитая - Виолетта Уоррен, у неё пропало сердце. Картер снимает подозрения с доктора, заявив, что от больницы до места убийства сорок минут хода.
Место убийства 21-го ноября
Ещё одно милое местечко, не нанесённое на туристические карты Бруклина. Я посмотрел на ворона и поднял с земли зарисовку с места убийства. Боже! Опять эти художества!
Кабаре "Красная церковь"
Я поговорил с мальчишкой, и он передал мне письмо от Джека Потрошителя! Вернувшись в офис, я поговорил с Полом и написал очередную статью: "Кровавые послания".
День седьмой, ночь
Госпиталь
Ночью я очень люблю ходить по моргам! Я посетил больницу ещё раз и поговорил с пьяным сторожем. Он ничего мне не сказал, так как доктор потерял ключ от офиса и сторожа ждёт взбучка. Я пообещал найти ключ в обмен на информацию о человеке, который был в морге прошлой ночью.
Я заглянул в офис к Тамблту и прочитал его ежедневник. Внизу приклеена вырезка о кабаре "Красная церковь". Дело принимает совсем нехороший оборот! А вдруг Абигейль в опасности?
Кабаре "Красная церковь"
Я зашел и поговорил с менеджером. Доктор и гигант из борделя только что ушли. Я послушал песню Абигейль. Господи! Как же я за нее боюсь! Но если доктор сказал в бордель, значит, в бордель!
Район Голубой бархат
Я поговорил с охранником, и он сказал, что Тамблту действительно в борделе и осматривает Хильду. Я зашел в гостиную и поговорил с доктором. Отдал ему ключ от его же офиса. Затем вернулся в госпиталь.
Госпиталь
Я поговорил с повеселевшим сторожем. Имя посетителя морга - СИЛКНЕР! Я вышел на улицу и посмотрел на небо.
Я что-то забыл сделать? Ах да! Я забыл поговорить с Патсоном об отмычке.
День восьмой, светлое время суток -
Телеграмма в Лондон
Я поговорил с Полом, потом подошел к своему столу и забрал с него плакат из Мулен Руж.
Кабаре "Красная церковь"
Я поговорил с Абигейль. Она рассказала мне о предстоящей встрече с импресарио. Ах, Абигейль! Я уверен: у тебя все получится! Ведь ты так потрясающе поешь! И выглядишь тоже потрясающе! Силкнер, оказывается, ещё и художник! Многосторонний тип, однако!
Агентство Пинкертона
Я посмотрел криминальные записи под литерой "S", ничего. Поговорил с секретаршей, и она подала мне идею - послать запрос в Англию. Я пошел в другой конец офиса и нашел телеграф на одном из столов. Пришло время составлять послание!
Телеграмма в Англию
Я изучил азбуку Морзе. Если я ошибусь при вводе кода, то стереть его можно, нажав кнопочку со стрелочкой, направленной назад. Я вставил в аппарат бумагу. Набрал код Лондона - 39 12. Для этого ввел соответствующие символы: ...- (стрелка вправо, чтобы вставить пробел) ----. .---- ..---
Наконец на листочке появилась надпись: contact: 39 12.
Дальше я ввел имя "Silkner": ... .. .-.. -.- -. . .-.
При нажатии на рукоятку я услышал характерный звук, а на бумаге появилось: Subject: SILKNER. Я всё сделал верно!
Кабаре "Красная церковь"
Я поговорил с мальчишкой и получил послание от Патсона. Он хочет получить свою отмычку назад. Я прогулялся до Патсона и отдал ему отмычку, а также плакат Мулен Руж. Он остался доволен, я тоже.
Я вернулся в офис. Поговорил с боссом и написал статью: "Террор в районе Лоу Сайд".
День восьмой, ночь
Район Голубой бархат
Я поговорил с бомжом, который рассказал мне про странного переростка, работающего на иллюстратора Силкнера. Я зашел в бордель и поговорил с Хильдой. Некая Красная Салли позировала для Силкнера. Хильда обещает передать через мальчишку, когда и где я могу поговорить с Салли.
Чтобы закончить день, я прогулялся до кабаре и послушал, как поёт Абигейль. Господи! Да я вправду влюбился! Господи! Только бы с Абигейль все было в порядке! Выйдя, я взглянул на растущую луну и баиньки.
День девятый, светлое время суток -
Не так страшен чёрт, чем то, чем его малюют
Агентство Пинкертона
Я наведался в агентство и поговорил с секретаршей. Прочитал телеграмму из Англии. Пока всё сходится!
Кабаре "Красная церковь"
Я поговорил с Патриком. Красная Салли ждала меня в аллее недалеко от прачечной. Я отправился туда и поговорил с Салли. Она рассказала мне о студии Силкнера. Я отправился туда.
Студия Силкнера
Я подошел к двери в студию и дотронулся до дверного молоточка. А вот и ключ! Я открыл дверь и зашел внутрь. Прочитал название книги на кровати - "Время в аду".
Я осмотрел жутковатого вида студию Силкнера и встал на стул слева возле книжной полки. Ой, кто-то идёт! Я затаился. Фу, вроде пронесло! Я повернулся направо и взял пустой пузырёк с верхней полки. Затем подошел к картине, перед которой стояло ведро с непонятной жидкостью. Я зачерпнул пузырьком жидкость, повесил ключ на место и отправился к экспертам.
Агентство Пинкертона
Я позвонил в звоночек и вызвал эксперта. Отдал ему бутылочку. Опять "приходите завтра"! Не сомневайтесь, приду!
Я зашел в офис и поговорил с Полом и боссом. Затем сел за машинку - и вот она статья: "Время в аду".
День девятый, ночь
Абигейль поёт, значит, с ней всё в порядке! Слава богу! Но меня ждёт странный художник.
Студия Силкнера
Я не стал подходить к двери, вместо этого прошел здание насквозь и поднинялся по лестнице дома напротив. Посмотрел в окно студии, где Силкнер работает над картиной. Внезапно появился ассистент художника и сообщит об очередном убийстве. Опять мимо!
Место убийства 24-го ноября
Пока я добирался, на месте убийства уже собралась вся конница и вся полицейская рать. Силкнер с вороном тоже тут. Я поговорил с Силкнером. Потом нажал на закрытый простынёй труп. О боже! Кажется, я влип! Мной заинтересовалась полиция!
День десятый, светлое время суток -
Бычья кровь
Я поговорил с боссом. Пола нет, но газету он мне оставил. Я прочитал её и поехал в полицию. Картер ещё не вернулся, зря спешил!
Агентство Пинкертона
Я позвонил в звоночек. Поговорил с экспертом. Кровь бычья, какая жалость! Потом прогулялся по всем местам "боевой славы" Джека Потрошителя - может, я что-то упустил?
Порядок посещения - хронологический от 31 октября до 24 ноября. Везде я увидите цветы, кроме последнего места убийства. Интересно, не так ли?
Кабаре "Красная церковь"
Что? Абигейль ушла на встречу со мной? Значит, я ей нравлюсь! Бегом в офис!
Офис газеты "Нью-Йорк Дейли"
Я обнаружил Абигейль и Пол у моего стола. Мне пришло очередное письмо от Джека Потрошителя. Я прочитал письмо и поговорил с друзьями. Пришло время сверить кое-что!
Загадка с датами убийства
Я выписал на листок даты убийств в Лондоне: 31 августа, 8 сентября, два раза 30 сентября и 9 ноября. Затем убийства в Нью-Йорке: 31 октября, 15 ноября, 21 ноября и 24 ноября.
Потом нажал на календарь на столе. Взял красный карандаш и начал обводить даты убийств в Лондоне. Когда закончил, взял синий карандаш и обвел убийства в Нью-Йорке. Ничего! Но тут я понял, что все эти даты приходятся на праздники!
Взял красный карандаш и обвел дату 27 ноября - День благодарения и начало чемпионата по бейсболу. У меня есть дата следующего убийства - я опередили убийцу! Господи, только бы следующей жертвой не была Абигейль!
Зазвонил телефон. Меня ждут в полиции.
Полицейский участок
Я поговорил с констеблем. Затем пошел на аудиенцию с Картером, но прежде повернулся налево и поговорил с Силкнером, которого подозревают в убийстве. Будет знать, как убивать коров и воровать их кровь! И куда только Гринпис смотрит? Силкнер посоветовал мне проверить пабы, так как Джек всегда убивает неподалёку от них.
Я поговорил с Картером, но он мне не поверил. Другого, в принципе, и не следовало ожидать!
Агентство Пинкертона
Я поговорил с секретаршей. Она дала мне телефонную книгу с адресами всех пабов города. Я выбрал страницу с пабами района Лоу. Слева от карты я увидел кучу кнопок. Моя задача: расставить их на карте в соответствии с адресами пабов. Тут всё просто, я взял кнопку и перетащил её на карту, как только кнопка поменяла свой цвет, воткнул её и так до победного конца. Всё верно! Передо мной появилась карта с жёлтым рисунком, связывающим все места убийств.
Я вернулся в офис и напечатал статью: "Убийца по-прежнему на свободе!".
День десятый, ночь
Я поговорил с менеджером в кабаре.
Район Голубой бархат
Странно, но Пастон не продаёт сегодня билетики. Что случилось? Я зашел в бордель и поговорил с владелицей и Хильдой. Она расстроена и винит себя в смерти Салли. Я вернулся в район Голубой бархат и поговорил с бомжом.
День одиннадцатый, светлое время суток -
Охота началась!
Я поговорил с Полом. Почему никто не слышал, как убивали жертв? Уверен, что знаю, но всё же прогулялся по местам преступления ещё раз. Ну, конечно! Ведь везде стучат и гремят поезда.
Кабаре "Красная церковь"
Я поговорил с Абигейль. Она опять дала мне револьвер. Господи, да она и правда волнуется за меня!
Место убийства 24-го ноября
Я прогулялся на место убийства, там я встретил ассистента Силкнера. Теперь понятно, кто приносит цветы! Еще я обратил внимание, что проезжающие поезда сильно тревожат малого. Интересно, почему?
Агентство Пинкертона
Я поговорил с секретаршей. Она разрешила мне взять все карты, которые есть в их агентстве, чтобы я мог найти место следующего убийства. Я взял ключ от ящика с картами. Сам ящик находится под люминесцентным столом. Я открыл ящик и вытащил ВСЕ карты.
Загадка с картами города
Прежде всего, я положил на столик карту Нью-Йорка с пабами. Затем выбрал карту метрополитена. Аккуратно наложил карту метрополитена на карту убийств. Раздалась музыка - я победил!
Я поговорил с секретарём, затем поспешил на место будущего убийства!
Место предполагаемого убийства 27-го ноября
Поезд есть. Паб есть. Женщины лёгкого поведения... ага, тоже имеются. Похоже, я пришел точно по адресу. Я осмотрел всё вокруг паба, поднялся наверх и ещё раз всё осмотрел.
Затем спустился вниз и перешел дорогу. Поднялся по лестнице наверх башни, где мимо окна проходит железная дорога. Девушка уже с кем-то обнимается. Да, третий там точно не запасной, а лишний.
Я заглянул в полицию, но там меня подняли на смех.
Офис газеты "Нью-Йорк Дейли"
Я поехал на работу и поговорил с Полом. Затем попросил у босса дать мне фотоаппарат. ...

 Отправлено: 16.01.08 12:52. Заголовок: Джек Потрошитель Де..

... После обещания принести фотографию Потрошителя босс с радостью согласился. Я забрал камеру из офиса босса (коробка справа).
Потом вышел в вестибюль редакции и попробовал собрать камеру. Порядок сборки очень прост: треножник, чёрный ящик, подставка для вспышки и смесь магния для вспышки (насыпать сверху). Когда всё было готово, я сел за стол и выдал новую статью: "Ближе, чем когда-либо!"
День одиннадцатый, ночь
Раз, два, три, четыре, пять, охотник вышел на охоту!
Место предполагаемого убийства 27-го ноября
Я поднялся в башню рядом с рельсами. Собрал камеру. Насыпал порошок и посмотрел в видоискатель. Передвинул прицел камеры на балкон второго этажа дома напротив. Как только в дверь прошла женщина, а следом мужчина в цилиндре и с ножом в руках, я нажал на вспышку (рукоятка в правом верхнем углу). Жаль, что можно сделать только одну фотографию!
Я спустился вниз и поднялся на балкон. Затем поговорил с девушкой и отправил её в бордель, - единственное безопасное место на данный момент.
Вернувшись в офис, я написал ещё одну статью: "Шах и мат!". Посмотрев на небо, я подумал, что сегодня мне должен присниться особенно интересный кошмар.
День двенадцатый, светлое время суток -
Шах и три слова матом
Газета с моей статьёй продаётся как горячие пирожки. Босс без ума от радости. Боже, да у него сейчас инфаркт будет от переизбытка чувств! Я поговорил с ним. Он хочет увидеть фотографии и получить интервью с жертвой нападения.
Агентство Пинкертона
Я отдал фотографии на проявку. Затем заглянул в полицию, где передо мной извинились и даже поздравили! Какой чудесный день!
Район Голубой бархат
Я зашел в бордель и поговорил с охранником и владелицей. Теперь я - звезда, ради меня даже бар открыли днём. Я поговорил с жертвой ночного нападения и возвратился в агентство, где забрал фотографии.
Офис газеты "Нью-Йорк Дейли"
Я отдал фотографии боссу. Точно! У него, похоже, уже скоро будет сердечный приступ от счастья! Пол уехал в кабаре, готовиться к празднику. Я написал очередную статью.
День двенадцатый, ночь
Вот и настала последняя ночь. Сегодня полнолуние.
Район Голубой бархат
Я поговорил с Пастоном. Бордель закрыт на выходной? Похоже, в кабаре действительно намечается грандиозная вечеринка. Пора и мне туда!
Кабаре "Красная церковь"
Я поговорил с менеджером. Только не это! Абигейль пропала! Я зашел в гримёрную и прочитал письмо на столике. Джек Потрошитель заманил Абигейль в ловушку! Нет! Милая Абигейль! Я люблю тебя! Будь уверена, этот Джек Потрошитель и пальцем тебя не тронет!
Все присутствующие в кабаре бросились на её поиски, и я в том числе.
Поиски Абигейль
Первым делом я побежал в полицию и сообщил о пропаже Абигейль Джеффу. Затем наведался в офис газеты и рассказал новости Полу. В районе Голубого бархата встретил бомжа Джейсона, который сказал мне, что видел её час назад. Час? О, Боже! Гигант-охранник тоже её видел!
Я проверил все места преступления по порядку. Когда я во второй раз посетил места преступления 21 или 15-го ноября, я увидел Абигейль.
Погоня за Джеком или его прощальный поклон
Я подошел к Абигейль и поговорил с ней. Затем посмотрел на красную коробку в её руках. Шах и мат, Джеймс Палмер! Когда раздался женский крик, я побежал вперёд.
В аллее я побежал вперёд и обратил внимание на труп девушки слева внизу на лестнице. Фауста?! Но как она здесь оказалась? Ведь я упрятал ее в безопасное место!
Я развернулся. Джек! Я побежал за ним.
Но он уже растворился в тумане. И только ворон шлёт привет...
Эпилог
Сегодня у моей возлюбленной Абигейль был премьерный спектакль в театре. Я специально купил для нее шикарный букет белых лилий. Она их обожает! Я теперь ведущий криминалист и автор собственного криминального журнала. Но, несмотря на катастрофическую занятость, я каждый вечер прихожу в театр, чтобы послушать любимую. Сегодня важный день: я, наконец, сделал Абигейль предложение! И она сказала ДА! Ну все, мне пора! Удачи всем! Искренне ваш Джеймс Палмер.

 Отправлено: 24.01.08 00:18. Заголовок: Шерлок Холмс: Пять е..

Шерлок Холмс: Пять египетских статуэток

Шерлок Холмс ехал в кэбе и читал письмо Элизабет Монткалф. Элизабет Монткалф – красивая девушка с васильковыми глазами и длинными, шелковистыми, мягкими и волнистыми волосами иссиня-черного цвета. У нее было по-восточному смуглое лицо, высокий лоб, тонкий, чуть неправильный нос, тонкие полуоткрытые губы, черные дуги бровей, точеный подбородок. Все это создавало неповторимую гармонию. Элизабет всегда одевалась со вкусом.
«Дорогой Шерлок Холмс, от всей души благодарю Вас за интерес, прояв-ленный к этому делу. Теперь, когда тайной исчезновения моего отца, лорда Монткалфа, занимаетесь Вы, я немного успокоилась. Я не могу пове-рить в то, что утверждает полиция, - будто бы он покончил жизнь са-моубийством, принеся себя в жертву богам. Я никак не могу объяснить его трагическую гибель. Я знаю, что в последнее время отец был не в себе, но чем было вызвано это расстройство, неизвестно. Дворецкий моего бедного отца встретит Вас в доме и все покажет. С наилучшими пожеланиями, Ваша будущая кузина, Элизабет Монткалф.
P. S. Умоляю Вас хранить все обстоятельства этого дела в тайне. Мне бы очень не хотелось, чтобы Ваш дорогой кузен Эндрю, за которого я в скором времени выхожу замуж, узнал об этом».
- Хорошо, что Ватсон в отъезде. Я смогу расследовать это дело и сохранить все в тайне, как просит кузина.
Он вошел в дом лорда Монткалфа.
- Мистер Шерлок Холмс, я полагаю? Вам письмо от вашей кузины Элизабет Монткалф.
- Спасибо, Эдвард.
Холмс прочел письмо.
«Дорогой Шерлок Холмс! Мне очень жаль, что я не могу передать Вам ключ от дома; уверена, что это препятствие Вас не остановит, но мне стыдно просить Вас взламывать дверь дома моего отца. Боюсь, в этом доме немало ловушек, поскольку за пять месяцев до своего исчезновения мой отец потерял ясность рассудка и пытался защищать себя от непо-нятных врагов. Будьте осторожны: от успеха Вашего расследования за-висят мое счастье и счастье Вашего кузена. С искренней благодарно-стью, Элизабет Монткалф».
Холмс увидел древние статуи.
- Невероятно! Это самый настоящий музей.
Он нажал на сфинкса. Затем ввел важные для египетской истории даты со статуй и достал ключ. За растением он нашел печатку. Открыл дверь ключом. Здесь действительно был музей: мумия Хепасета, жреца Атона; ритуальный кинжал, множество древних статуй, саркофаг ребенка, саркофаг жреца Иси-ды, саркофаг Аменхотепа третьего, восковая табличка, саркофаг Гора, деревянный гроб, Колосс, Колосс Ми и другие древние ценности. Холмс смазал замок маслом и вошел в чулан. Здесь было очень пыльно. Он посмотрел в зеркало и увидел…мумию.
- Мумия…Довольно необычный обитатель английского поместья.
Он вышел и остановился перед дверью в кабинет.
- О-о-о! Еще один трюк лорда Монткалфа. Ну что ж, проверим, насколько хорошо я разбираюсь в египетской мифологии.
Он решил задачу с печатками и прошел в кабинет. Здесь он нашел газету.
«Знаменитый коллекционер лорд Монткалф открывает свой музей. В нем будет представлена коллекция древностей, которую он собрал во время своих многочисленных экспедиций».
Холмс вошел в библиотеку. Здесь было очень много книг.
- Сколько книг! Очевидно, у лорда Монткалфа была масса времени для чте-ния.
Холмс перетаскивал книги, чтобы найти ключ.
- Если мисс Монткалф хотела навести порядок в доме своего отца, то ей сле-довало пригласить не меня, а десяток горничных.
Наконец ключ был найден. На письменном столе Холмс обнаружил газету.
«Статуэтка, украденная из посольства, найдена. Она была подарена по-сольству лордом Монткалфом. Сама статуэтка не представляет особой ценности. При ограблении был убит слуга. Сначала обвинение в грабеже и убийстве было предъявлено сэру Джонатану Парки, но он представил троих свидетелей, подтвердивших, что в момент происшествия они вместе играли в бридж. Тайна остается нераскрытой по сей день».
Холмс открыл дверь и вошел в ванную.
- Вода еще теплая. Кто-то совсем недавно принимал ванну.
Затем он спустил воду.
- Песок?!
Холмс вышел из ванной и отправился в кабинет лорда Монткалфа. Здесь он нашел фальшивый реестр.
- Как интересно! Лорд Монткалф, оказывается, был не чист на руку! Здесь он упоминает только о тех предметах, которые не имеют особой ценности. Яв-ная фальшивка!
Он увидел, что здесь страшный беспорядок. Все было перевернуто вверх дном.
- Несомненно, это кабинет лорда Монткалфа. Ну и беспорядок! Здесь явно что-то искали.
Холмс увидел огонь в камине.
- Кто зажег огонь? Очевидно, дом не так пуст, как мне говорили.
Он увидел напечатанное письмо.
«Сэр, мы уходим со службы. Пожалуйста, передайте причитающееся нам жалованье через Вашего поверенного мистера Смита. Заявление вступает в действие с момента вручения двух экземпляров данного пись-ма Вам или Вашему поверенному. Эдвард, Ваш бывший дворецкий».
- Тогда кто же открыл мне дверь?
Холмс взял письмо.
«Лондон, 1898г.
Дорогой дядюшка, вновь умоляю Вас согласиться продать Ваши сокро-вища. Всем известно, что Ваше здоровье ухудшилось; мне кажется, в таком состоянии Вам не следует обременять себя заботами о бесценных предметах искусства, находящихся в Вашей собственности. Если бы Вы предоставили мне список, я был бы счастлив принять на себя управление нашим семейным достоянием вплоть до момента Вашего выздоровления. Надеюсь вскоре получить ответ. И помните: никто из нас не вечен.
Искренне Ваш, Джонатан Парки».
- Вот человек, которого его дядя всю жизнь презирал. Надеюсь, после исчез-новения дяди он изменился.
За картиной Холмс обнаружил настоящий реестр. Здесь были добавлены че-тыре статуэтки Анубиса, золотой трон, золотые монеты, египетские ювелир-ные украшения, золотая маска и золотое колье.
- Вот так выглядит полная коллекция лорда Монткалфа. Я вижу здесь ценные вещи, которые не выставлены в его маленьком музее.
Холмс посмотрел в окно. Шел проливной дождь. По крыше бродил какой-то мужчина.
- Я был прав: по дому кто-то бродит.
Холмс вышел из кабинета и вошел в гостиную. Здесь он нашел письмо.
«Дорогой отец! Поскольку мы еще не виделись после Вашего возвращения, я решила ненадолго прервать занятия в университете и провести это время с Вами. Мне так жаль, что Вы недовольны моим решением изу-чать археологию! Но я не теряю надежды, что когда-нибудь Вы все же откроете передо мной двери Вашего кабинета. Из-за Вашей известности преподаватели относятся ко мне чрезвычайно строго. Тем не менее, я считаюсь лучшей студенткой нашего курса. Ваша любящая дочь Элиза-бет».
- Элизабет не говорила мне, что она изучает археологию.
Холмс увидел коллекцию трубок лорда Монткалфа.
- Лорд Монткалф любил хорошие трубки! Совершенно как я.
Холмс увидел родовое дерево Монткалфов. Красными чернилами было на-писано, что Парки – вор и убийца. Холмс обнаружил ружье и саркофаг Мом-фиса одиннадцатого. В саркофаге никого не было.
- Похоже, Момфис одиннадцатый отправился на прогулку. Как странно – тут песок…
Холмс вошел в соседнюю комнату.
- Где я? В Лондоне или в Каире?
Здесь было много больших растений. Это была спальня. Холмс расшифровал египетские иероглифы. Из потайного отделения он достал фальшивый жезл. На полу нашел золотого скарабея. Вернулся в кабинет. С помощью скарабея открыл потайное отделение на столе. Взял статуэтку и два письма.
«Мы снарядили Вашу экспедицию. Храните факт нашей переписки в тайне. По прочтении данного письма уничтожьте его. По возвращении Вы сможете разместить часть находок у себя и положить начало своей личной коллекции. Общество «Рассвет богов».

«Нашим представителям стало известно, что Вы оставили у себя ряд находок, которые должны были передать нашим представителям. Мы не хотим бросать тень на Ваше имя, но мы в состоянии вернуть то, что принадлежит нам по праву. Анубис на нашей стороне…
Общество «Рассвет богов».
Оружие Холмс не взял.
- Нет смысла носить с собой оружие, которым я не умею пользоваться.
Холмс снова зашел в ванную.
- Сомнений быть не может! Это тот же песок, что и в гостиной. Неужели Момфис принимает ванну?
Холмс вошел в гостиную, открыл шкаф ключом и нашел жезл.
- Очень красиво, но абсолютно ничего не стоит: это подделка.
В другом шкафу он увидел грим.
- Это пудра! Это же грим! Я могу изменить внешность и выглядеть старше.
Холмс вышел в коридор и подошел к античной статуе.
- Это не древняя статуя.
Холмс вложил в ее руки по фальшивому жезлу. Открылась дверь в погреб. Холмс вошел. Он услышал какие-то странные звуки и увидел зловещую тень. Это была тень мумии. В погребе он нашел пять бутылок с вином и располо-жил коллекционные вина в определенном порядке. Открылась дверь в дру-гую комнату. Он увидел стол с остатками еды.
- Несколько часов назад здесь ужинали…
Холмс увидел горящую свечу.
- Интересно: кто зажег эту свечу?
Он увидел матрас.
- Кто-то явно ночует в этой комнате, но кто? Может быть, дворецкий, кото-рый открыл мне дверь? Это очень странно. Надо все тщательно осмотреть.
Он поднял матрас и в потайном отделении нашел еще одну статуэтку.
- Может быть, это статуэтка, которую украли из посольства? Как странно!
Холмс зажег факел и прошел в другую дверь. С помощью ключей он открыл ящик стола. Здесь он нашел статуэтку.
- Красивая статуэтка!
Он нашел здесь три письма.
«Дорогой друг, получил Ваше письмо с предлагаемым Вами объяснением легенд, касающихся проклятия гробниц. Как Вам известно, я никогда не был суеверным; но в последнее время меня стали мучить кошмары, кото-рые часто доводят меня до полного изнеможения. Слуги в моем поместье начинают думать, что я сошел с ума, но некоторые из них утверждают, будто видели силуэты призраков, бродящих по дому. Я прочел множество книг, пытаясь найти способ снять проклятие, но пока все напрасно. Прошу Вас сходить на Хан-Эль-Халили и разыскать какой-нибудь амулет или другое заклятие, которое помогло бы мне избавиться от этого ужа-са. Лорд Монткалф».

«Очевидно, я схожу с ума. Она продолжает следить за мной. Пробовал убежать, но это бесполезно. Вчера днем опять ее видел. Я работал – и вдруг почувствовал гнилостный запах склепа. Она стояла в дверях. По-том я сам пытался разыскать ее в доме, но она исчезла. Слуги смотрят на меня все более странно. Был у доктора Снайдера; он прописал на-стойку опия и посоветовал куда-нибудь уехать и хорошенько отдохнуть. Он ничего не понимает и тоже считает, что я сумасшедший. Настойка опия пока помогает, но не уверен, что это надолго».

«Наконец-то закончил оборудование сокровищницы. Теперь безопасность вполне обеспечена, так что можно отправляться на поиски украденной статуэтки Анубиса. Необходимо присоединить ее к четырем другим спрятанным статуэткам, чтобы снять наконец это проклятие. Такое бессмертие мне ни к чему! Мне нужны покой и перевоплощение. Но ниче-го, еще не все потеряно. Священный огонь мне поможет, вот увидите… Надо спешить: общество «Рассвет богов» меня одурачило! Они за мной следят! Это секта последователей Анубиса, и они хотят получить статуэтки, которые я нашел в ходе экспедиции, снаряженной на их средства! Как же я был наивен! Никому нельзя доверять! Но мои сокро-вища спрятаны в надежном месте, они в полной безопасности. Джона-тан наверняка все промотает, я в этом уверен. В каждой семье есть своя черная овца. Нельзя, чтобы моя коллекция попала к такому ненадежному человеку. А если – нет, когда! – Джонатан попытается прибрать ее к рукам, его ждет сюрприз».
Здесь Холмс нашел много интересных сведений об Индии. Затем вошел в кладовую и расположил касты от самой высшей до самой низшей. Он был вознагражден за любознательность: здесь была обнаружена еще одна стату-этка. Затем он вошел во вращающуюся комнату и нашел еще одну статуэтку. Здесь он увидел настойку опия.
- Настойка опия. Да, лорд Монткалф был серьезно болен. Тут достаточно, чтобы вылечить целую армию.
Холмс поставил на шахматную доску четыре статуэтки.
- Проклятие! Пятой статуэтки нет. Проиграть, когда победа была уже в ру-ках!
Тут вошел Джонатан Парки. В руке он держал пистолет. У него были светло-коричневые бакенбарды. На нем был пиджак.
- Мистер Холмс! Я – Джонатан Парки, тот самый презираемый племянник лорда Монткалфа, который хотел добраться до его сокровищ. Но вот что я вам скажу: эти сокровища – ничто по сравнению с наградой, которую я полу-чу, когда укажу дорогу к тайному святилищу. А теперь я вас убью, хотя очень многим вам обязан. Должен вас огорчить: на этот раз ваш дедуктивный метод себя не оправдал. Я всегда презирал таких, как вы. Отойдите! Сейчас
мы вместе полюбуемся сокровищами моего дядюшки.
Он поставил на шахматную доску пятую статуэтку, затем подошел к двери в сокровищницу. Тут раздался взрыв. Парки умер сразу. Холмс пришел в себя.
- Ну и взрыв! Я потерял сознание.
Ему пришлось выбираться через разрушенный погреб. Он нашел здесь пись-мо Элизабет.
«Эта мумия знает всех в доме, даже меня, хотя я редко здесь бываю. Это очень странно. Я уверена: мой отец жив. Но где он? Я не знаю. Я попро-сила Шерлока Холмса расследовать это дело».
- Элизабет знает гораздо больше, чем она хочет показать. Это очень странно.
Холмс нажимал на квадраты замурованной двери, пока не оказался в вести-бюле. Почти все здесь сгорело.
В задымленной гостиной Холмс нашел два странных письма.
«Любимая!
Я уверен, что у нас все получится. Я постараюсь сделать так, чтобы ни-кто ничего не заподозрил. Мы получим эту статуэтку любой ценой, будь уверена. Я лично об этом позабочусь. Когда все будет сделано, мы нако-нец-то сможем быть вместе. Надеюсь, нам никто не помешает.
P. S. Вот только уберем с дороги кое-кого…
Крепко целую. Навеки твой Джонатан Парки».
«Любимый!
Нужно потерпеть еще немного. Знаю, это трудно, но скоро все закон-чится. Как же я люблю тебя! Я так хочу быть твоей! Но нужно закон-чить все дела. Мы с отцом сильно поссорились. Он не хочет, чтобы мы были вместе! Но мне абсолютно все равно! Я так долго ждала!
P. S. Но сначала нам нужно сделать так, чтобы никто ничего не запо-дозрил. Боже, какую опасную и рискованную игру ты затеял!
Всегда твоя Элизабет Монткалф».
Зайдя в кабинет, Холмс услышал страшные крики, доносившиеся из библио-теки. Когда он, наконец, пробрался в библиотеку, то обнаружил здесь про-павшего лорда Монткалфа. Спустя некоторое время раздался оглушительный выстрел. Холмс обнаружил неподалеку клочок женского платья и ружье из гостиной, на котором были чьи-то отпечатки. Он попытался спуститься вниз, но лестница была наэлектризована. Лорд Монткалф рассказал Холмсу, что в доме находится бомба. Когда Холмс отключил электричество, ему, наконец, удалось спуститься вниз. В одной из выставочных комнат была бомба. Холмс быстро обезвредил ее.
В холле были Элизабет, Эндрю и лорд Монткалф, а также доктор Ватсон и несколько констеблей. Общество «Рассвет богов» задумало убить Шерлока Холмса и послало его в дом лорда Монткалфа, чтобы он нашел пятую стату-этку. Холмса пытались сделать жалкой пешкой, но никто не ожидал, что от-ветным ходом будет рокировка, благодаря которой ферзь потеряет свою власть. Парки пытался завладеть сокровищами, но у него ничего не получи-лось. Он поплатился за свою жадность. Оказалось, что лорд Монткалф дей-ствительно был не в себе. Это он изображал мумию. Он буквально пытался уничтожить свою дочь Элизабет, потому что люто возненавидел ее за то, что она хотела заполучить его статуэтки. Главой общества «Рассвет богов» была Элизабет Монткалф. Она охотилась за пятой статуэткой. Это она стреляла в Холмса из ружья (у нее на руке остались следы пороха, на ружье были ее от-печатки пальцев, да и найденный клочок был от ее платья). Но ей не удалось убить Холмса. Зато ее отец смог убить Джонатана Парки, устроив страшный взрыв. Но у него не получилось убить дочь. Как же она скорбела! Еще бы, ведь она планировала выйти замуж именно за Парки, а не за наивного Энд-рю, который был счастлив, что она согласилась стать его женой. Увы, это был всего-навсего продуманный шахматный ход, благодаря которому Элиза-бет познакомилась с Шерлоком Холмсом и поручила ему провести расследо-вание. Это Парки убил слугу в посольстве, завладел статуэткой и нашел тро-их свидетелей, которые за деньги согласились составить его алиби. Однако жадность сыграла с ним злую шутку. В суде доказательства сочли убеди-тельными, и Элизабет вместе с отцом были посажены в тюрьму.